- Дело в том, что я сам с собой разговариваю! — смущенно признался Максим Савельевич. — Вот сегодня утром пришел в ванную, стал чистить зубы, ну, и разговорился...

— О чем?

— Натурально о зубах. Эге, говорю, пломба-то, оказывается, выпала, а я и не заметил. Потом про щетку сказал: дескать, надо бы новую купить, пожестче. Потом стал руки мыть и на тему мыла высказался. Но тут жена в дверь забарабанила и закричала, чтобы я прекратил, а то у нее от этих моих бесед уши вянут.

— Так, так, так! — сказал заинтригованный врач. — Значит, жене не нравятся ваши... несколько односторонние беседы?

— Не нравятся!

— Знаете что, Максим Савельевич, попросите вашу супругу зайти ко мне! — сказал врач. — Прежде чем давать вам свои советы, я бы хотел кое-что выяснить для себя.

Супруга Максима Савельевича Тамара Павловна оказалась женщиной еще молодой и довольно привлекательной. Работает лаборанткой в каком-то институте. Говорит многословно, очень убежденно и очень быстро — сто слов в минуту.

Про странности мужа она сказала врачу так:

— Я не думаю, доктор, что у Макса базис не в порядке, просто мы с ним разные люди по культурному горизонту. Мне, например, говорить с ним буквально не о чем! Вот он и стал разговаривать сам с собой!

— Неужели у вас совсем нет общих тем для разговора с мужем?

— Какие-то житейские, мелкие, очень ограниченные есть, а так... в смысле общей интеллектуальной координации — нет! Он же невежественный человек, доктор. Кроме «козла» и пивных посиделок с приятелями, его ничего больше не интересует.

Врач подумал: «Зачем же ты, матушка, за такого замуж шла?» — но сказал другое:

— Тамара Павловна, вы должны мне помочь как врачу. Пока ничего опасного в состоянии психики вашего супруга я не вижу, но... лиха беда начало. Приучайте его читать хорошие книги, смотреть интересные телевизионные программы, а потом вовлекайте его в разговоры на эти темы, будьте их зачинщицей. Так постепенно он избавится от своей дурной привычки. Имейте в виду, пока это только привычка, но со временем она может перерасти в нечто худшее. Придите ко мне... ну, скажем, через месяц, посмотрим, какие у нас с вами будут достижения.

Тамара Павловна Кушкина пришла к врачу снова, не через месяц, а через два. На его вопросы отвечала нехотя, вяло, уклончиво, но потом ее прорвало, и она запальчиво и с вызовом сказала:

— Я, доктор, пробовала делать то, что вы мне посоветовали, но больше не могу. Надо адское терпение иметь, чтобы выслушивать его рацеи. Но при этом он еще не соглашается со мной, с культурным человеком, а спорит. У него, видите ли, «свое мнение»! А какое у него может быть свое мнение, когда он в вопросах искусства разбирается, извините, как тот любитель «телика» из анекдота, который посмотрел «Войну и мир» и сказал, что был очень удивлен, когда Наташа из Ростова вышла замуж за графа Безносова. Я прекратила с ним всякие разговоры на эти темы. И вообще... не могу. Это выше моих сил!..

Тут мой приятель, рассказывая мне эту историю, сделал длительную паузу. Я спросил его:

— И это все?

— Нет, не все! — сказал врач. — Теперь ко мне в поликлинику на прием ходит не сам Кушкин, а Тамара Павловна. Она тоже стала разговаривать сама с собой. Высказывается она не в аспекте мыла или зубной щетки, подобно своему супругу, а делится с собой - в моем присутствии — впечатлениями от прочитанных книг и увиденных телеспектаклей. Терапия моя в основном заключается в том, что я все эти сто слов несусветной околесицы в минуту покорно выслушиваю. Я стал как бы другом дома Кушкиных, не выполняя, конечно, его основной функции. Разводиться они не собираются, так и живут по принципу двух параллельных линий, которые, как видите, не пересекаются не только на плоскости, но и в жизни.

— Неужели ничем нельзя им помочь?

На лице врача заиграла этакая мефистофельская улыбочка.

— Медицина тут, увы, бессильна!

Букет артиста

Когда человеком овладевает большая мечта, наполняя все его существо едким жаром невыполнимых желаний, трудной и горькой становится его жизнь.

Людмила, тощая, глазастая девочка с жидкими каштановыми косичками, возмечтала, что она, когда вырастет, станет знаменитой эстрадной певицей, будет выходить на сцену в шикарном длинном платье и покорять публику своим пением. Наверное, мечту эту заронил в ее душу могущественный «телик» своими песенными передачами, которые Людмила слушала и смотрела все подряд, не пропуская ни одной.

Беда Людмилы заключалась в том, что у нее совершенно не было слуха. Только встанет она, бывало, перед зеркалом в прихожей и, проникновенно глядя на свое отражение, затянет: «Издалека до-о-лго...», как Лешка, старший брат, уже кричит из их общей комнаты:

- Милка, до-о-о-лго ты еще-будешь так выть?!

- Я не вою, я репетирую. «Течет река В-о-о-олга!..»

Лешка, нахальное вихрастое создание, выходит в прихожую. Презирающий, надменный, с задачником алгебры в руках.