Читаем Душехранитель полностью

— Миу! Миу! — слышалось где-то в стороне, заглушаемое рокотом двигателей.

Кулаптр отошел в сторону, наклонился, потом снова предстал перед Фирэ, но уже с рыжим котенком на руках:

— Кронрэй навязал. «Забирайте, — говорит. — Все равно без матери погибнут. Попробуем приручить, базе нужны охранники»… Сейчас высадим твоего спасителя и этих крикунов, а потом — в Кула-Ори. Ты ведь туда держал путь, Фирэ?

Юноша почти не слушал кулаптра. Паском хотел отвлечь его, но уж слишком велика была боль…

* * *

Фирэ открыл глаза. Тупо ноющие раны уже не доставляли таких страданий, сон помог восстановиться. Наверное, он уже в Кула-Ори, как обещал древний Паском. Не думал юноша, что попадет сюда таким вот образом…

— Ну что, живой? — послышался высокий музыкальный голос неизвестного.

Фирэ показалось, что спросивший усмехается. Он собрался с силами и повернул голову в направлении звука.

У противоположной стены комнаты кулаптория в такой же, как у Фирэ, кровати лежал мужчина лет сорока. Его забинтованная нога фиксировалась в выправляющем зажиме. Да, подумалось Фирэ, похоже, перелом и, по всей видимости, нешуточный…

Лица больного почти не было видно: будто нарочно, он закрыл его взлохмаченными густыми волосами. Северянин. Невольная неприязнь шевельнулась внутри недавно воевавшего с аринорцами юноши. Но пора избавляться от предрассудков. Здесь-то какая разница, кто ты?

— Паском сказал, ты Фирэ?

Молодой человек напрягся и вгляделся в него:

— Ал?!

— Оу! Ха-ха-ха! Нет! Тессетен.

Фирэ был изумлен. Как он мог ошибиться?! Не мог… Это Ал!

— Вид у тебя, парень, еще тот…

У Фирэ не пропадало чувство, словно он что-то утратил. Это было и прежде, после гибели Саэти, о которой он все это время старался не вспоминать, но теперь ощущение стало объемным, еще более тягостным, злым. Так, будто ему ампутировали часть тела или, скорее, что-то внутри — сердце, легкое… Только сейчас он понял, отчего ему так трудно было дышать эти годы. Прежде бытовало выражение: «Не хватает духа». Нынче оно устарело и изменило свое значение. Но только оно — то, старое, полузабытое — точно передавало смысл раскола, недавно произошедшего в «куарт» Фирэ. Не хватало духа…

Вновь накатила дурнота, и раненый вновь забылся сном.

Следующее пробуждение было куда лучше предыдущего. Он услышал звонкий женский голос. Жизнерадостный, смеющийся, мелодичный, как перезвон серебряных треугольников в оркестре.

— Ничего, что я вас разбудила? — виновато похлопав себя по губам, спросила красивая златовласая девушка.

Тоже северянка, но неприязни к ней Фирэ не почувствовал. Или он уже справился со своими предубеждениями, или «виной» тому было потрясающее обаяние красавицы. Наверное, жены Тессетена, которого он почему-то принял за Ала (и, кстати, до сих пор не мог расстаться с этой своей уверенностью).

— А вот и Ал, Фирэ! — воскликнул Тессетен, нарочито-манерно взмахнув рукой в сторону сидящего подле его кровати большеглазого южанина. — А это — его супруга, Танрэй! Можете знакомиться.

И действительно: ори оказался Алом. Танрэй внимательно вглядывалась в лицо Фирэ и, похоже, пыталась о чем-то вспомнить, но никак не могла. Юноша ощутил в ней кое-что необычное, потянулся, разглядел. Жена Ала сейчас, оказывается, в священном состоянии. Но, увы, носит она мальчика, а не девочку…

Тессетен, кажется, что-то заметил и пристально посмотрел на Фирэ из-под своих косм. Правда, ничего не сказал.

Ал произвел на юношу двойственное впечатление. С одной стороны, он помнил прежнего Ала, почитал и любил его. И это наслоилось на нынешнее воплощение древнего «куарт» Горящего. С другой же стороны, этот человек показался ему менее похожим на Учителя, чем Сетен. Было в нем что-то, вызвавшее в Фирэ антипатию. И снова Тессетен кольнул его проницательным взглядом серо-голубых глаз.

— Ну все, будет, будет! Насмотрелись! — поторопил своих посетителей экономист. — Что, работы нет? Сейчас найдем! Живо!

Ему явно не терпелось спровадить супружескую чету, дабы остаться наедине с Фирэ.

Танрэй засмеялась. Наклонившись к Сетену, она подставила свою бархатистую щеку для поцелуя. Ал приобнял друга, поднялся и, кивком попрощавшись со вторым обитателем комнаты, увел жену.

— Сдается мне, Фирэ, нам с тобой нужно очень многое сказать друг другу по поводу нашего Оритана… — послышался голос Тессетена, когда все стихло.

И Фирэ утвердительно кивнул.

* * *

Танрэй была в смятении. Этот мальчик, Фирэ, юноша с глазами старца, явно прошедший за свою короткую жизнь уже очень много, сильно напоминал ей кого-то, чьи черты она никак не могла воскресить в своем воображении. Его появление лишило молодую женщину покоя.

И лишь через день она поняла, на кого довольно сильно был похож приехавший Фирэ. Отнюдь не на гвардейца Дрэяна: со старшим братом его роднила всего лишь одна особенность — оба нет-нет да взглянут поверх твоей головы. Неуютная привычка, но именно так некоторые люди воспринимают в целом сущность собеседника, и ничего с этим не поделаешь. Сходство же Фирэ с тем, о ком подумала женщина, было иного рода…