Читаем Душехранитель полностью

Она ходила по аллее, касалась тонкими пальцами смолистых шишечек на лапах пушистых канадских елей. Голубоватые иглы покрывал белесый налет, а если сорвать такую иголку и потереть, то под этим слоем оказывается нежная зелень, и на коже остается запах хвои…

Кустики самшита цепляли ее платье.

Казалось ей, теперь вспомнилось все. Все. Но не хватало самого главного. «Заря, свет которой…» Господи, но что же там дальше?! Почему так трудно вспомнить себя?!

Рената огляделась. Быть «солнечным зайчиком», чувствовать себя так, словно Восхождение уже случилось, и не жаждать грядущего… Ал, это так просто сказать… Но, как добавил Учитель — «однако же…». И недоговорил. Он не договорил, Ал! «Заря, свет которой…» Мой любимый, ключ для меня кроется здесь, только здесь. Я знаю это, но не в состоянии что-то сделать…

Она встала, как вкопанная. Но разве он не поможет? Разве отвернется — теперь, когда остался всего лишь шаг? Он ведь знает продолжение этого стиха! Он держит в руке своей ключ — неужели он не отдаст его ей?! Он всегда защищал, прикрывал, заботился…

«И снова ты отступаешь, сестренка!»

Что там говорила Марго? Компания «Финист»? О! Они много говорили, полагая, что вдобавок к тому, что Рената немая, она еще и глухая. Ал, ты прав! Тысячу раз прав: когда тебя считают ущербным, это дает невероятную свободу! То, к чему я стремилась всегда!

«О, мой солнечный зайчик!.. Ладно, я промолчу!»

Рената перебежала дорогу, бросилась в сторону своего бывшего дома, откуда в одно тревожное утро три года назад им пришлось спешно бежать вместе с Андреем. Она помнила их прощание. Он тщетно искал в ней свою Попутчицу. Да, это ее вина, усугубленная там, на скале в Тизэ… У него могла появиться Попутчица еще тогда, и Танрэй совершила вторую роковую ошибку, стремясь вырваться из клетки. Из того, что она считала клеткой, но что по сути таковой не являлось. Тогда у Танрэй был выход, предложенный сердцем, а она отказалась от дара и предпочла смерть… Не одну смерть. Две.

Еще два квартала. Город тонул в июльском зное. Когда же будет гроза? Это невыносимо! В Ростове нечем дышать!

Заполошная, раскрасневшаяся, Рената остановила какого-то прохожего и попыталась задать вопрос, но язык, как всегда, отказывался повиноваться. Толстенький лысоватый мужчина вопросительно глядел на нее, дивясь красоте обратившейся к нему женщины. Рената давно не показывалась людям, а тут забылась, одержимая своей целью. Она попыталась сформулировать вопрос языком жестов. Прохожий не понял. Махнув рукой и оставив собеседника стоящим с приоткрытым ртом на тротуаре, женщина помчалась дальше.

Душа, сын души…

Жизнь, дочь сердца…

Так должно было случиться, но Танрэй избрала свой путь… Все верно: таков был выбор тела и разума. И они были наказаны за нарушение вселенской истины…

Все складывалось, кроме последнего.

Он поможет! Он всегда был рядом!

Рената невольно остановилась. Простая, стандартная вывеска: «ООО «Финист». И сокол, раскинувший свои крылья над этой надписью… Трещинка на облицовке фасада здания… Дыхание зашлось, и Рената прикрыла глаза. Она нашла его.

— Вы к кому? — поинтересовалась услужливая секретарша.

Смазливая девочка эта секретарша. Миленькая.

Рената не стала повторять ошибку, пробуя изъясняться на языке глухонемых, и написала в отрывном блокнотике: «К Ромальцеву В. А.».

— Он вас ждет?

Рената кивнула: «Да».

«Надеюсь, да».

Дрожащей рукой Рената коснулась позолоченной ручки двери.

В этот момент дверь открылась, и из кабинета вышел пожилой мужчина.

— А вы это к кому?

— Это к Владислав Андреичу! — объяснила предупредительная секретарша.

— Ну надо ж какие фемины к нашему Владику наведываются! — оценил незнакомец, скользя взглядом по фигуре посетительницы.

Не горя желанием вслушиваться в реплики очередного престарелого Паниковского, Рената проникла в кабинет.

Ромальцев поднял голову.

Рената кинулась к нему и стала быстро писать в блокноте, но он положил руку на бумагу и поднялся.

«Ты пришла слишком рано!»

Она вздрогнула: он не разомкнул губ, но слова прозвучали во всем ее теле, женщина даже не могла понять, откуда именно исходили они.

«Саша… Я прошу лишь одного: окончания этой фразы!»

«Но ведь ее автор — не я. Откуда мне знать?»

Его синие глаза приобрели былую непрозрачность.

«Ты ее знаешь!»

«Но смысл, который вложен в нее, известен только автору»…

Рената коснулась его руки, закрывшей лист блокнота. Влад смотрел на нее непонятным (как всегда — непонятным) взглядом.

«Повтори ее, Танрэй. Если ты повторишь ее, это будет означать, что ты вспомнила все».

«Я не могу».

«Прости, Танрэй. Я делаю лишь то, что в моих силах».

«Помнишь? Ты говорил: «Твои глаза — полынный мед. Волосы твои — мед из полыни». Горек полынный мед, Саша, Ал!»

— Это был твой выбор, — сказал он вслух.

И тут она увидела перед собой темно-карие глаза своего мужа, Николая. Ни вчера, ни сегодня он так и не вернулся. А это значило…

«Что мне делать?»