Читаем Дурная привычка полностью

Пока я вслушивался в свои ощущения, доктор заглянул в ридикюль и начал доставать оттуда инструменты, придирчиво выбирая их из кучи добра и укоризненно покачивая головой. Сначала он достал из чемодана странное приспособление, похожее на мебельный степлер, и вытряхнул его из упаковки. Инструмент упал точно на вторую половину простыни. Следом за ним легла пластиковая прозрачная кассета со скрепками. Доктор поставил рядом с простыней горячо полюбившийся баллон с антисептиком и еще один флакон, вид которого мне сразу очень не понравился. Затем потомок цирюльников распечатал и бросил на простыню синие перчатки. Возле моей раненой руки уже сформировался вполне серьезный хирургический набор. Завершением послужили скальпель, ножницы, пинцет и несколько зажимов. Все манипуляции заняли минут семь, не больше. За это время рука моя основательно занемела, о чем я и сообщил своему мучителю.

— Подними ее, — доктор глазами указал на руку.

Я попробовал, однако ничего из этого не вышло: рука от плеча стала будто чужая, и я ее совсем не чувствовал.

— Не получается, — голос мой выражал крайнюю степень уныния.

— Замечательно, — доктор же, наоборот, говорил значительно веселее, чем в начале. — Сейчас заштопаем, и двинешься по своим делам. Онемение пройдет часа через три-четыре.

Врач надел перчатки и взялся за страшного вида флакон. Я зажмурился. Однако, ничего интересного не произошло. Когда я открыл глаза, доктор уже завинчивал крышку на пузырьке, а по коже и простыне стекала белая пена. Затем доктор просушил рану марлевой салфеткой и принялся ее осматривать, оттягивая кожу пинцетом. Закончив с осмотром, он поднял глаза на меня.

— Значит так, сталкер, швы на кожу я тебе сейчас наложу, снимать надо будет через десять дней. Без швов не получится — направление пореза неудачное, заживать будет долго и с проблемами. Дня четыре, а лучше неделю, придется руку на перевязи подержать, чтобы шов не тревожить. Понял?

— Понял, — в очередной раз подтвердил я свои умственные способности.

Врач взял степлер и зарядил одну скрепку из кассеты. Затем он свел пинцетом кожу в углу раны, приложил к ней инструмент и щелкнул ручкой. На коже появилась маленькая проволочная скобка. Я ничего не чувствовал: ни касаний, ни боли. Будто, все это происходило не со мной вовсе. Заряжая скрепки по одной, врач зашивал рану. Где-то на середине процедуры мне захотелось прикрыть глаза откинуться к стене. Не особо сильно сопротивляясь своему организму, я это с большим удовольствием проделал.

Когда все закончилось, я посмотрел на свою руку. Получилось даже симпатично. Врач вновь побрызгал на кожу антисептиком, подождал, пока тот просохнет, и наложил аккуратную пластырную повязку. После всего, он достал из чемодана два прозрачных пластиковых пенала и протянул их мне. В одном лежали большие красные таблетки, в другом — маленькие коричневые.

— Большие — антибиотик, принимать утром и на ночь, пять дней. Маленькие — обезболивающее, принимать по необходимости. Не советую ими злоупотреблять — подсядешь. Через два дня придешь ко мне на перевязку. А пока, давай сюда руку.

Я взялся здоровой рукой за покалеченную и приподнял ее. Доктор накинул мне на шею петлю и просунул в нее перевязанную, все еще «не мою», руку. Потом он помог мне одеться, собрал чемоданчик и собрался уходить.

— Спасибо! — я счел нужным поблагодарить доктора.

— Не за что, сталкер! — врач, не поворачиваясь ко мне, потянул дверную ручку.

— Меня Крохаль зовут, если что.

Доктор развернулся в мою сторону и сказал зло:

— На то, как тебя зовут, мне положить с высокой Эйфелевой башни! А «спасибо» говори Воронину. Он за тебя просил! Иначе, я к тебе даже не подошел бы! На перевязку через два дня, не забудь.

Сказав это, доктор хлопнул дверью и вышел в коридор.

Я посидел немного в комнате, приходя в себя после боя и операции. Минут через пять поднялся и вышел в коридор. Народу там не было. Неспеша я прошел через все комнаты и переходы и оказался в «холле». Возле шкафа с моим оружием стоял все тот же «Долговец». Я припомнил его позывной и сказал:

— Спасибо, Пират. Надеюсь, оружие цело?

Тот только поморщился в ответ и демонстративно отвернулся от меня. Ну, не очень-то и хотелось! Я открыл шкаф. Пояс и оружие лежали так же, как я их оставил. Одной рукой застегнуть пряжку у меня не получалось. Пират, судя по выражению лица, помогать мне не собирался. Потому, я просто закинул пояс на плечо и двинулся в сторону выхода, на прощание бросив:

— Воронину передай, что зайду через пару дней, когда рука подживет.

— Передам, — на этот раз боец снизошел до ответа.