Читаем Дурная привычка полностью

— Крохаль, не сочти это сентиментальными бреднями. Я сейчас скажу тебе что-то, что никому не говорил. Я, ведь, очень богат. Навар с оборота у меня преогромный. Только сам им воспользоваться я не смогу. Мне осталось от силы полгода. Дальше все, Зона меня доест окончательно. Никакие артефакты тут не помогут. Смотри, я ведь не старый совсем. Мне всего-то — сорок два. А выгляжу на все семьдесят. Все она- Зона проклятая. У меня дочка осталась за Периметром, тебя лет на пять младше. Кто-то же должен о ней позаботиться. Уйду я — совсем одна она останется. Крохаль, позаботься о ней. А я тебе бизнес весь передам. Хоть немного отдохну перед смертью. Ты самый адекватный из всех, кого я знаю на данный момент. Поэтому и обращаюсь я к тебе. Помоги мне, Крохаль!

На глазах бармена почти повисли слезы. Заманчивое предложение, что ни говори: молодая жена и богатое приданое. О состоянии хозяина бара ходили легенды, равно как и о красоте его дочери. Правда, ни того ни другого никто из ныне здравствующих сталкеров не видел. В голове промелькнула мысль: а может согласиться. Однако язык озвучил совсем другое:

— Граф, — я впервые в жизни произнес сталкерское имя бармена. — Если я сейчас уйду, то я себя уважать перестану. Даст Зона, выживу после боя, тогда и о делах наших поговорим. Не обижайся, старик, пойми меня правильно. Ты — такой же, как и я. Зона наши души насквозь проела. Не могу я вот так сразу с Ней расстаться. Даже ради твоей дочери и миллионов не получится. Извини…

Бармен ничего мне не ответил, только пожевал старческими губами. Хотя, какими «старческими». Он всего-то на несколько лет меня старше. Дочери его, насколько я знаю, двадцать. Если, по словам бармена, она «лет на пять младше», то я неплохо еще сохранился.

— Ладно, Крохаль, проехали. — Бармен поставил на огонь второй кофейник. — Не серчай на меня, просто осточертело все. Я сам был такой как ты. Гордый и самовлюбленный. Зона мне гонора поубавила. Я же вижу, ты другой, не как все. Ты в Зоне не только деньги ищешь. Я не хочу, чтобы ты просто так тут сгинул. А про разговор наш не забудь. И я не забуду. Если выживешь после боя, поговорим. Ну, давай еще по кофейку, кстати, можно его и коньячком сдобрить. Тридцать грамм тебе не помешают, а больше я не налью.

Кофе с коньяком привели меня в боевое расположение духа, и из квартирки бармена я вышел готовым к новым свершениям. В баре было тесно от пришедших. Часть людей сидела за пивом, кот-то завтракал, кто-то просто курил, пуская дым в потолок. Объединяло всех одно чувство — напряжение. Все присутствующие ожидали боя. Кто-то грезил кровавой бойней, предвкушая море адреналина, кто-то переживал за меня, кто-то просто ждал очередного развлечения в Зоне.

Кузя, Ганс, Бобер и Серж сидели за столиком и тихо потягивали пиво. Кузя пристроил загипсованную ногу на стуле. Так и сидел, будто Наполеон какой. Я подошел к столику и взял пивную жестянку.

— Привет, бродяги, — я откупорил банку и шумно отхлебнул из нее, облившись пеной. — Чего кислые?

— Крохаль, — Кузя поворочал больной ногой вместо приветствия и уставился на меня. — Ты как, готов?

— Что за вопрос, брат? — Тон лихого рубаки удался мне, на удивление, легко. — Я всегда готов, как тот пионер, если помнишь таких.

— Я — то помню, а вот ты помнишь, что до боя сорок минут осталось?

— И что?

— А то, что тебе уже не «Арене» надо быть, оружие к осмотру готовить, а то секунданты прицепятся и засчитают тебе техническое поражении. Ты потом вовек не отмоешься.

— Ладно, уговорил, черт красноречивый, пойду. Догоняйте, ребята!

Ребята отсалютовали мне банками и начали неспеша вставать. Я развернулся и вышел из бара на площадь между ангарами «Ростока». Яркий солнечный свет больно резанул по глазам. Ослепительно лазоревое, будто отполированное крайним Выбросом небо, накрывало Зону большой чашкой, как бы говоря, что обратного хода с этой земли нет никому. Ну, и как тут помочь бармену в его семейных проблемах, если сама Зона не хочет отпускать меня из своих объятий?

Я пересек площадь и подошел к кирпичной стене противоположного ангара. Некстати вспомнился плакат, приколоченный к такой же стене у входа в «санитарную зону», предупреждавший, что за стрельбу на территории «Ростока» полагается расстрел. Интересно, как хозяин «Арены» обошел этот запрет? Надо будет его спросить.

Я завернул за угол и оказался под куском рифленого кровельного железа, на котором когда-то красной краской были выведены крупные неровные буквы: «АРЕНА».

Сразу за входом меня встретил Арни — хозяин этого доходного предприятия. Он стоял возле скрипучего желтого деревянного шкафа со стеклянными дверцами, явно унесенного из заводской конторы.

— Сложи оружие, сталкер, — Арни был собран и деловит, его тон не допускал возражений. — Потом пройдешь досмотр. Твой соперник уже внутри, ждет в отдельной комнате.

— Куда сложить? И кто за него потом мне ответит, если что-то не так будет?

— Если что-то не так будет, то оружие тебе не понадобится уже. А за его сохранность отвечаю я лично. Этого достаточно?

— Достаточно. Так куда положить-то?