Читаем Дурная привычка полностью

— Ты Доктора-то не обижай! — встал я на защиту Айболита. — Он нам еще пригодится. А про аномалии так скажу. Не знаю, в курсе ты или нет, но был в Зоне, по слухам, один алхимик, который пытался пойти тем путем, что сейчас предложил. Говорят, что у него даже что-то получалось. Кончил плохо — в «Трамплин» угодил. Злые языки утверждают, что «Трамплин» тот полностью разрядился, но артефакта не оставил. Не заслужил, видать, алхимик такой чести. Вот так-то. С Зоной, как и с природой, играть нельзя! Это я тебе говорю как сталкер, намотавший не одну сотню километров тут. С Зоной можно только мирно существовать, причем, придерживаясь ее правил. Ибо на каждую вашу, прошу прощенья, нашу безумную выходку она ответит такими неприятностями, что по сравнению с ними то, что происходит сейчас — детский лепет. С Зоной нельзя играть. Ее можно изучать, ее можно разглядывать, но пытаться использовать, сдается мне, нам рановато. Не доросли мы еще до этого. Помнишь, раньше лозунги были: «Мирный атом в каждый дом!». Или, как это?… В Припяти, по моему… На доме висел… Лозунг… А! «Пусть будет атом работником, а не солдатом!». Поторопились тогда. Получили Чернобыль. Людей с насиженных мест стронули. Помнишь, что потом было? Самоселы… Не хотел народ со свой земли уходить. Однако, многие так и не вернулись в родные места. В ту же Припять, например. Ты там хоть про одного возвращенца слышал? Вот то-то. Целый город исчез, только скелет его остался. И с Чернобылем тоже. Потом, самоселы, если помнишь, кому-то помешали, и их, аккурат перед Катастрофой, под стволами вывезли с территории санитарной зоны. А кто не уехал, при взрыве погиб. И вот, получите Зону со всеми ее причудами. Теперь у нас, видимо, другие призывы: «Полезный артефакт в каждый дом»? Плохо кончиться может. Странно, Виталий, что ты этого не понимаешь.

Выслушав тираду, ученый, собрался было возразить, но, взглянув на мое лицо, промолчал. Наверное, оно стало каменным, как происходило всегда, когда я разговаривал на значимые и болезненные для меня темы. Серж тоже помалкивал, видимо ошеломленный моими высказываниями. Молчание затягивалось и становилось неловким. Прервал его, на правах хозяина, Затевахин.

— Ладно, господа сталкеры, — сказал он поднимаясь. — Не будем обсуждать сейчас общемировые проблемы — время позднее. Пошли спать. На досуге, в другой раз, поговорим. У меня, надеюсь, аргументация иная появится, и у вас, может, мнение изменится на этот счет.

Что- то возразить на предложение было трудно. Поэтому мы с Сержем тоже поднялись, поблагодарили Виталия за гостеприимство и отправились в комнату, которую он определил нам для ночлега.

В дверях я остановился, ибо мне в голову пришла интересная мысль.

— Виталий! — окликнул я ученого, который почти скрылся в своей спальне.

— Чего? — обернулся он с порога.

— Скажи мне, образованный человек, тебе слово «пластрон» о чем-нибудь говорит?

— Говорит, конечно. А что?

— Что оно обозначает? — мне казалось, что мысль, пришедшая в мозг, имела претензию на гениальность.

— У него есть два толкования, — ученый ухмыльнулся. — Одно из биологии, второе из моды. Тебе какое больше интересно?

— Давай оба, — меня несколько сбил с толку такой ответ, а мысль стала попахивать не гениальностью, а безумием. — Сначала из области моды.

— Так называют туго накрахмаленную переднюю часть мужской сорочки, которая выступает из фрачного жилета.

— Манишка, что ли? — озадаченно переспросил я.

— Нет, манишка — это отдельная деталь одежды, изображающая из себя как раз ту часть рубашки, которую именуют пластрон.

Такое объяснение меня совсем запутало. Каким боком Охотник приплел кодом к своим записям «модный» термин? Да, чудны твои дела, учитель! Еще раз я убедился, что широта интересов Охотника, поистине, невообразима! Размышления о наставнике прервал Виталий.

— А второе толкование слова тебя не интересует?

— Какое? — я не сразу понял, о чем речь.

— Биологическое. — словно глупорожденному объяснил мне Затевахин.

— Интересует, конечно, говори!

— Так вот, в биологии, точнее — в зоологии, у этого слова тоже есть два значения. Так называется воздушная оболочка вокруг брюшка у некоторых видов пауков и нижний щит панциря черепахи.

Ай да учитель, ай да затейник! Ну, молодец! Это ж надо, а! Нижний щит панциря черепахи! Вот уж действительно, «пластрон»! Лучшего слова, чтобы защитить информацию в письме, не придумаешь! Кстати о письме! За всеми делами я забыл про флешку, которую нес Затевахину. Надо исправляться. Покопавшись в кармане, я нашел ее, вынул и подошел к ученому.

— Виталий, извини, забыл совсем. — сказал я, протягивая флешку. — Тут данные о «пульсирующих» аномалиях, которые я тебе обещал, и еще одно письмо. Поймешь, когда прочитаешь. Единственное, что: там защита стоит. Скопировать письмо с флешки у тебя не получится. При попытках взломать, файлы уничтожатся. Через неделю, если не вернусь, защита сама откроет вход. До того, даже не пытайся, можно потерять все безвозвратно.