Читаем Дурная кровь полностью

– В потайной комнате под часовней, принадлежавшей вашей семье, обнаружены два тела. – Агент Стерлинг подражала манере Кейна. Ничего личного, ничего лишнего, ничего не приукрашивать. Говорить напрямую. – У вас есть предположения, откуда они могли взяться?

Кейн посмотрел прямо в глаза агенту Стерлинг.

– Нет.

– Ложь, – сказала Лия, стоявшая рядом со мной.

– Одна из жертв – мужчина, другая – женщина, их убили около десяти лет назад. Можете ли вы пролить свет на то, кем они были?

– Нет.

– Ложь.

Я всматривалась в знакомое лицо Кейна, стараясь забыть о любых теплых чувствах, которые шестилетняя я могла испытывать к этому человеку. Ты знаешь, кто они. Ты знаешь, что с ними случилось. Ты знаешь, что произошло в той комнате. Почему твой отец построил ее. Для чего он построил часовню.

Почему на стенах цепи.

Кейн сказал мне, что Лия будет в безопасности на ранчо «Безмятежность», а я – нет. Мне подумалось, что я могла бы оказаться в этом подвале.

«Я сын своего отца, – прозвучали в моей памяти слова Кейна. – Я сделал выбор много лет назад».

Я замечала сходство между эмоциональным контролем у Дина и у Кейна. Дин знал, что его отец делал со своими жертвами. В двенадцать лет он нашел способ его остановить.

Ты вырвался на свободу, Кейн. Но ты не остановил отца. Не остановил все это – в чем бы оно ни заключалось. Ты не покинул город. Не смог.

– Возможно, он станет говорить со мной, – сказала я агенту Стерлинг по трансляции. Задав Кейну еще несколько вопросов, она вышла к нам.

– Он не станет говорить ни с кем, – сообщила она нам, наблюдая за бывшим моей мамы через одностороннее стекло. – Сначала мы идентифицируем тела. Узнаем, кто это. Тогда это – все это – окажется для него реальным и он достигнет точки невозврата.

Кейн Дарби хранил отцовские тайны всю жизнь. Опустошение. Смирение. Ярость. Вина. Именно последние две эмоции были нам нужны.

– Какова вероятность, что лаборатория ФБР сможет идентифицировать тела? – спросила я.

– Учитывая, что остались практически одни скелеты и нет ДНК для сравнения? – ровным голосом ответила агент Стерлинг. – Даже если они что-то найдут, понадобится время.

Я вспомнила, какое число было сегодня – и какое было вчера. Я подумала о том, что по-прежнему оставалось неясным, как это – все это – было связано с Мастерами. Я подумала о маме, закованной в цепи. И о том, как было заковано в цепи это тело.

А потом я представила его, представила кости, выступающие из-под распадающейся плоти. Лицо, которое даже не было похоже на лицо.

Я застыла. Лицо. Я представила Селин Делакруа, ее царственную позу, язвительное выражение лица. Я могу посмотреть на человека и с одного взгляда понять, как под кожей выглядят его лицевые кости.

Мысли метались. Какова вероятность, что Селин Делакруа сможет проделать обратное? Что она сможет нарисовать лицо, если показать ей лицевые кости человека?

– Кэсси? – Интонация агента Стерлинг подсказала мне, что она окликает меня по имени уже не в первый раз.

Я повернулась и посмотрела в глаза Майклу.

– У меня есть идея, и тебе она определенно не понравится.

Мы отправили Селин фотографии наших жертв. А потом ждали. Ожидание никогда не было сильной стороной программы прирожденных. Меньше чем через час агент Стерлинг вернулась к расследованию, а нам оставалось сидеть без дела в отеле. Ждать, оправдаются ли надежды на талант Селин. Ждать правды. Ждать, чтобы узнать, продвинемся ли мы в поисках моей матери.

– Дин. – Из нас всех Лия умела ждать либо лучше всех, либо хуже. – Правда или действие?

– Серьезно? – спросила я у Лии.

Она приподняла уголки губ.

– Сложилась некоторая традиция, тебе не кажется? – Она присела на подлокотник кресла. – Правда или действие, Дин?

На мгновение мне показалось, что он откажется отвечать.

Лия опустила взгляд, рассматривая свои ногти.

– Как долго ты собираешься на меня злиться?

Ты не выглядишь уязвимой. Ты не выглядишь так, будто ответ может тебя сломать.

– Я на тебя не злюсь, – срывающимся голосом ответил Дин.

– Он злится на себя, – непринужденно пояснил Майкл. – И еще на меня. Определенно на меня.

Дин бросил на него сердитый взгляд.

– Правда или действие, Таунсенд. – Эти слова прозвучали не как вопрос. Это был вызов.

Майкл ответил Дину очаровательной, ослепительной улыбкой.

– Действие.

Почти минуту оба играли в гляделки. Потом Дин нарушил молчание:

– Агент Старманс патрулирует периметр отеля. Покажи ему луну.

– Что? – Майкл определенно не ожидал, что Дин произнесет что-то в таком духе.