Читаем Дурная кровь полностью

— Мне плевать на это, Мел. Ты не знаешь психологии зрителя, а я знаю. Если зритель не может догадаться, кто убийца, ему фильм не нравится, но если он разгадал твой замысел в начале, то это греет его самолюбие. Он чувствует себя умнее автора и посмеивается в усы. Давайте, ребята, думайте, старайтесь, а я все уже понял. Фильм от этого ничего не теряет. О нем еще будут говорить. Обыватель всегда скажет: «Я вчера видел отличный фильм, но сразу же раскусил убийцу». Он не скажет, что фильм плохой, иначе в чем же его заслуга? Раскусить убийцу в посредственном детективе каждый дурак может.

— Ты профессионал, Коттон. Тебе и карты в руки. Я тебе не компаньон. Мне это не интересно и не нужно, У каждого своя дорога и нет смысла с нее сворачивать. Прощай!

Я брел по темным улицам города и был рад, что никто не может меня задержать, арестовать и бросить за решетку. Только теперь я в полной мере понимал, что такое свобода и чего она стоит.

В моем кармане еще оставалась пара зелененьких и я мечтал утолить жажду.

На Девятнадцатой авеню имелась пара ночных забегаловок и я решил зайти и сбросить напряжение.

Через стеклянную дверь бара «Крик души» было видно, что публика в забегаловке есть, однако на входе висела табличка «Закрыто». Я решил усомниться в достоверности запретного знака и толкнул дверь. Не успел я войти, как получил удар в спину чем-то твердым. Фута три я пролетел, как на крыльях, и приземлился у стойки, сбив по пути пару табуретов.

Мотнув головой, я прозрел. Лучше всего доверять надписям на дверях. Один придурок стоял у дверей с обрезом, другой, шагах в трех у кассы. Он ухмылялся, угрожая хозяину кольтом сорок пятого калибра.

— Лежи тихо, дружок, — прогнусавил налетчик от кассы.

Перепуганный макаронник укладывал в черную сумку всю свою выручку, В зале находилось человек пять посетителей, мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, что сообщников среди них нет.

Я поднялся на ноги и завопил:

— Эй, ребята, мне выпить надо. Что ты, сопляк, меня толкнул? Я тебе не мяч, а человек.

Ребята засуетились. Пьяных боятся так же, как собак. Они непредсказуемы и ничего не боятся. Я сделал шаг к двери и для убедительности упал.

— Черт! Кто меня толкнул?! Нервы у того, что стоял в дверях, не выдержали. Он подскочил ко мне и занес ногу над моей головой. Я отпрянул в сторону и ударил его ботинком под колено. В течение следующей секунды происходит следующее. Мой обидчик падает, а я встаю и перехватываю обрез, успевая при этом врезать ему локтем в ухо. Второй, что у кассы, хватает сумку и взводит курок. Я уже с обрезом, ныряю под стол. Раздается выстрел и пуля сбивает что-то стеклянное где-то над моей головой. Я выбрасываю руку с обрезом вперед и нажимаю на спусковой крючок. Град картечи дробит сосунку плечо. Его отбрасывает назад и он переваливается через стол. Следующая минута выглядит оптимистичней. Я вылезаю из-под стола, поднимаю с пола кольт и загоняю шпану в дальний угол бара. Льются слезы, сопли, стоны и прочая сырость.

Я подозвал одного из ребят, который успел забыть о своем пиве и передал ему оружие.

— Подержи этих шалунов на мушке, приятель, а я пока выпью, К тому же я устал от вида крови.

В глазах присутствующих я был чем-то большим, чем кумир публики Гарри Купер.

Примерзший к стойке макаронник не мог закрыть рот, не то что поднять сумку с деньгами, валявшуюся на полу. Я сделал это за него.

Он пару раз испуганно моргнул. Очевидно, решил, что я уйду с этой сумкой.

Этого я не сделал. Я подошел к кассе и высыпал содержимое на место.

— На бутылку здесь хватит? У этого мешка оказалась замедленная реакция. Минуты две я ждал ответа, затем он улыбнулся».

— Пей, сколько хочешь!

— Достойный ответ гостеприимного хозяина. Но я не люблю пить при полиции. Ты найди мне укромное местечко у себя в подсобке, смени трусы и вызови копов.

Тот кивнул и откинул передо мной крышку стойки. Осмотрев витрину, я снял с нее самый дорогой джин, который пил только в мечтах, и последовал за хозяином в его сокровенные погреба.

Проснулся я от холода и сырости. Мелкие мерзкие капли колошматили меня по заросшим щекам. Открыв глаза, я увидел мостовую. Чертовщина! Кости ныли. С чего бы это? Судя по местности, мне не хватило двух кварталов до дома. Обидно, когда сдувает у самого порога. Я поднялся на ноги и меня повело вправо. Упасть снова мне не дала стена дома, в которую я врезался. Переведя дух, я оттолкнулся и продолжил прерванный путь. Начинало светать, прохожие уже мельтешили, но в этом районе их немного и они не придают значение людям, любящим спать на асфальте.

Рассвет боролся с ночью, а я с собственной дрожью. Зубы отстукивали чечетку в стиле Фреда Астора, в голове гудели пароходные гудки, а во рту остался привкус сбежавших из него крыс, которые всю ночь прятались в нем от дождя. Все это мелочи жизни. Я был счастлив! Счастлив потому, что не проснулся на мягкой перине и не увидел венецианского окна. У меня не было гарантий, что завтра мне опять повезет.