Читаем Дураки и умники полностью

А на самом деле произошло следующее. Сева действительно был уже прилично выпившим, его разморило на солнышке, он углубился в лес дальше, чем следовало бы, и вдруг вышел на небольшую, зеленую полянку — такую ровную и круглую, будто ее специально кто-то делал. И вот он вышел из леса на эту полянку и видит, что там стоит какое-то странное сооружение, вроде летательного аппарата. Кто-ни-будь другой удивился бы или испугался, но недаром же Сева столько лет занимался проблемами НЛО, он сразу догадался, что это она, Тарелочка. Сева смело к ней подошел, там лесенка такая вроде веревочной спускалась на землю, он, конечно, за эту лесенку ухватился и легко так взобрался по ней, а там уже и дверца открыта: заходи, не бойся. Он заходит, и дверца, конечно, тут же захлопывается, тарелочка начинает раскачиваться и жужжать и в одну секунду взлетает, только ее и видели. Поначалу внутри было темно, и Сева ничего не видел, потом глаза привыкли, и он различил у противоположного борта две фигуры, разумеется, зеленоватого цвета, с маленькими головами и длинными конечностями. И вот эти фигуры, эти гуманоиды, сидят и молчат, но Сева как бы слышит их вопрос, в мозгу у него он сам как-то отдается. «Что, полетишь с нами, ты ведь давно хотел?» И Сева Фрязин тоже молчит, но мысленно им отвечает: «Полечу! Так все остохренело здесь, что полечу куда угодно, чем дальше, тем лучше!» И улетел.

Потом уж по некоторым признакам догадались, что произошло. Уфологи из Москвы приезжали, следы какие-то на той поляне нашли и сделали заключение, что именно 5 мая 1997 года там приземлялся неземной объект и что именно с этим может быть связано исчезновение журналиста Всеволода

Фрязина. Не мог же он сквозь землю провалиться! Этой версии благополученские журналисты как-то легко поверили. Вспомнили даже, что лет эдак четырнадцать назад Сева все рассказывал про какую-то цыганку, нагадавшую ему что-то очень важное, но что именно — никто уже, конечно, не помнил — может, как раз дальнюю дорогу…

А Жора Иванов говорил, что по-хорошему завидует своему другу Севе.

Если он когда-нибудь вернется, будет о чем написать.

1996–1997