Предисловие

(Евр.13:7).

Архимандрит Софроний Сахаров (1896–1993) — ныне один ИЗ наиболее известных и читаемых писателей-аскетов прошлого столетия. Его книги «Преподобный Силуан Афонский», «О молитве» и другие уже прочно вошли в сокровищницу православного предания.

В настоящем издании предлагаются беседы старца Софрония, которые он проводил с братией и паломниками Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря с 1989 по 1993 год. В них отражен духовный опыт старца, который он стяжал более чем за полвека монашеского подвига и который он стремился передать своим молодым братьям-монахам.

Отец Софроний начал свой жизненный путь в Москве. С детских лет он посвятил себя живописи. В 1922 году будущий подвижник выехал на Запад, чтобы продолжить занятие искусством вдали от смуты послереволюционных лет. Его молодые годы прошли в напряженном внутреннем поиске: как человек может достигнуть Вечности? В Париже ему было дано пережить богопосещение, которое затем перевернуло всю его жизнь: оставив живопись, он в 1925 году ушел в монахи на Святую Гору Афон. Шесть лет спустя он встретился с прп. старцем Силуаном. Эта встреча стала историческим событием, повлиявшим на всю нашу эпоху. Через прп. Силуана христианский мир получил богооткровенное слово спасения: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся»[1]. Учение и опыт преподобного стали духовной основой в становлении самого отца Софрония.

От своего великого наставника отец Софроний унаследовал и великое учение о том, как рождается духовное слово. Однажды на Афоне зашел разговор о том, как говорят совершенные. Старец Силуан сказал: «Они от себя ничего не говорят… Говорят лишь то, что дает им Дух»[2]. Следуя сей древней православной традиции, отец Софроний со священным страхом относился к каждому своему слову, будь то произнесенному или писанному. Ибо Сам Господь открыл для нас все превосходящее значение каждого произнесенного слова: (Мф.12:36). Он дал нам (ср. Ин.13:15): Он никогда не говорил праздных слов. Более того, Сын, будучи Словом-Логосом Отца, от Себя ничего не говорил. (Ин.14:10)… но только (Ин.15:15). Чрез это самоумаление Своего «Я» Иисус Христос и явил Себя как Отца (Евр.1:3) — любовь никогда (1Кор.13:5).

Ответственность за каждое свое слово отец Софроний ощутил еще глубже, став духовником на Афоне при монастыре Святого Павла. «Духовнику надлежит чувствовать ритм внутреннего мира всех и каждого из обращающихся к нему. С этой целью он молится, чтобы Дух Божий руководил им, давая нужное для каждого слово»[3]. Старец позднее вспоминал: «Сознавая себя далеко стоящим от должного совершенства, подолгу и с болью в сердце умолял я Господа не попустить мне ошибаться, удержать меня в путях действительной Его воли, внушать мне слова, полезные братьям. И в самый час беседы с человеком я старался держать «слух» ума моего на сердце, чтобы улавливать Божию мысль и часто даже слова, которые нужно сказать»[4]. Монахи любили его слово и приходили к нему за духовным советом и поддержкой из многих монастырей. Как-то раз он сказал: «Если человек прошел восемь часов, чтобы услышать слово, как возможно быть с ним небрежным?» Он ко всякому приходящему относился с величайшим вниманием и заботой, и ему платили за это глубокой благодарностью. Часто при многочисленной братии в афонских монастырях первостепенной заботой монастырского начальства становилась практическая организация жизни. Духовным наставникам порой было трудно уделить достаточно внимания каждому. Словесное окормление братии часто ограничивалось чтением в трапезной, исповедью и богослужением. Беседы на духовные темы велись между братьями редко, и то лишь между очень немногими. Поэтому старец по опыту знал, как необходимо духовное слово для молодых монахов и как важно учить их борьбе со страстями.

Когда отец Софроний вернулся в Западную Европу, Бог вверил ему словесное служение ради спасения многих людей. Однако он не чувствовал более той свободы в слове. Позднее старец написал: «Психология монахов, их терпение и выдержка настолько превосходили все и всех, что я встретил в Европе, что я просто не находил ни слов, ни внешних форм общения. То, что монахи воспринимают с благодарностью, в Европе сокрушало людей»[5].