Читаем Духовная борьба полностью

— Раз он создал свой собственный мир, то что ему за нужда в помощи... Человек создал целый собственный мир! Думаешь, это пустяк? Гляди: если кто-то своим помыслом создает свой собственный мир, то, думаешь, он имеет покой, чувствует радость? Это ложь. А ложь оставляет человека без извещения. Предположим, кто-то вынужден сказать ложь, чтобы спасти своего ближнего. Он может спасти его даже от смерти, однако ложь при этом не перестает быть половиной греха. Иногда человек с добрым помыслом идет на ложь для того, чтобы помочь в каком-то деле и избежать соблазна. К примеру, в монастырь тайно, чтобы никто не знал, приезжает паломник, для того чтобы поделиться своей семейной проблемой, выговориться. А потом в монастырь приезжает, предположим, его брат и спрашивает: "Не было ли у вас такого-то?" Если сказать ему правду, то получится целая история, потому что его брат будет скомпрометирован. Таким образом, ты вынужден ответить: "Не знаю". Ведь если ты скажешь ему, что тот приезжал, то дело может дойти даже до рукоприкладства. Хотя сейчас мы ведем речь не о таких случаях, все равно необходимо быть внимательным, потому что если три-четыре раза произойдет что-то подобное, то потихоньку человек может зайти и дальше. Привыкнув использовать ложь без необходимости, он исказит свою совесть. Он дойдет до того, что будет сочинять целые сказки, и при этом его совесть совсем не будет его обличать. Потом такое "сочинительство" становится настоящей наукой.

Как же умеют некоторые люди "подгонять" одно вранье к другому, отработав это искусство! О! Для того чтобы убедить тебя в чем-то, они могут сочинить целую небылицу! Как-то раз ко мне в каливу пришел один мой знакомый и одновременно с ним несколько земляков паренька, которому я помогал. У этого несчастного паренька была и голова на плечах, и добрая душа, однако он был лодырем, не хотел работать. Привык слоняться без дела. Четыре года кряду я бился над тем, чтобы пристроить его к какому-нибудь делу, и в этот раз стал тоже просить его земляков: "Постарайтесь пристроить паренька на какую-нибудь работу. Я и раньше старался ему помочь. Я даже посылал его к моим знакомым в город Касторию [ 1 ], чтобы он выучился ремеслу скорняка, но он убежал оттуда. Ведь он еще молодой, жалко, если испортится. У него только одна мать, а отец умер". Слыша все это, мой знакомый, пришедший одновременно с людьми, к которым я обращался, начал говорить им: "Да, мы с отцом Паисием постарались пристроить парня в учение и сделать из него скорняка. А знаете, сколько денег я угрохал на телеграммы, которые посылал в Касторию тем людям, у которых он учился, чтобы успокоить их после того, как он от них убежал! Ну что там — дело прошлое, о таких вещах лучше помалкивать. Я тогда так и сказал отцу Паисию: "Горбатого могила исправит". — "Что же он такое несет!", — подумал я, но выражать своего удивления вслух не стал, чтобы не скомпрометировать этого человека. Подумать только! Впервые в жизни услышав об этом пареньке, он сочинил целую небылицу о том, как мы вместе с ним заботились о юноше, как, желая ему помочь, "пристроили его в скорняки" и тому подобное! Он говорил это таким тоном, что даже я стал сомневаться [может быть, это правда]!

— Он говорил Вам это в глаза?

— В глаза. Да еще и при других.

— А что он чувствовал?

— Что он там чувствовал! Произнося всю эту ложь, он чувствовал в себе некое эгоистическое удовлетворение, однако потом испытывал терзание. Думаешь, он имел в себе мир?

— А когда человек, рассказывая о каком-то событии, его немного преувеличивает...

— Да, немножко поливает его соусом!..

— Он делает это от тщеславия?

— Ну от чего же еще? Человек говорит о чем-то с преувеличением от тщеславия, от эгоизма.

— А что поможет такому человеку исправиться?

— Он должен прекратить врать. Он должен знать, что ложь, даже имея смягчающие вину обстоятельства, не прекращает быть половиной греха.

— Геронда, а может ли происходить следующее: нам дают что-то, протягивая руку помощи, а мы считаем, что нам дали это, потому что мы были этого достойны?

— Смотри, если я скажу тебе: "Ты, сестра, можешь достичь меры своей святой!", то, услышав эти слова, ты можешь ненадолго расплыться в глупой улыбке, однако внутреннего покоя иметь не будешь. Ложное не приносит человеку покоя. Как не имеет в себе покоя и тот несправедливый человек, который, обижая других, говорит: "Это мое". Посмотри, турки взяли Константинополь уже столько лет назад, однако, глядя на приезжающих в Константинополь греков, турки чувствуют, что захватили чужое, и смотрят так, словно вернулся хозяин! А ведь они турки, и прошло уже столько лет!