Читаем Духовная борьба полностью

— Геронда, а если человек [благодушно] принимает несправедливость по отношению к себе, но не потому, что думает о грядущем Суде, а просто оттого, что считает, что так лучше, то он ведет себя правильно?

— Ну, а разве мысль о том, что так лучше, не приведет его в конце концов к мысли о грядущем Суде? Только пусть он остерегается вести себя так ради того, чтобы быть "просто хорошим человеком", потому что так поступают европейцы [ 3 ]. Надо думать о том, что ты — образ Божий и тебе во всем следует быть похожим на своего Творца. Если человека побуждает к действию именно эта мысль, то он движется в верном направлении. В противном случае он подвергается опасности впасть в гуманизм [ 4 ] европейцев.

"Эвергетинос" — систематизированный сборник аскетических о учений святых отцов, составленный около XI века основателем игуменом константинопольского монастыря "Эвергетис" Павлом и впервые изданный в конце XVIII в. преподобным Никодимом Святогорцем. ^

Лк. 16, 25. ^

Говоря о европейцах, Старец не уничижает народы Западной Европы, но желает предохранить нас от господствующего в этих странах духа рационализма. ^

Гуманизм — культурное движение, в центре которого стоит самоуправляемый — то есть оторванный от Бога и Церкви — человек; получило свое развитие на Западе в послесредневековую эпоху. ^

Духовная борьба

старец Паисий Святогорец

Часть вторая. О справедливости и несправедливости

Глава первая. О том, как принимать несправедливость

Святое притворство.

— Геронда, сколько на Святой Горе отшельников? [ 1 ]

— Не знаю. Говорят, что семь [ 2 ]. В последние годы найти тихое, безмолвное место для подвижничества стало очень нелегко. Поэтому, пока на Святой Горе еще существовали особножительные монастыри [ 3 ], некоторые из отцов находили иной способ подвижничества. К примеру, поначалу подвизаясь где-то еще, они в какой-то момент говорили: "Нет, здесь мне как-то не по душе. Пойду-ка лучше поработаю в каком-нибудь особножительном монастыре и скоплю деньжат". Окружающие верили, что это действительно так. Подвижник переходил в особножительный монастырь, работал там три-четыре месяца и затем требовал большой прибавки к жалованью. А когда в такой прибавке ему отказывали, он говорил: "Ну нет, так работать мне невыгодно. Я ухожу". Он брал с собой немного сухарей, уходил из монастыря, скрывался в какой-нибудь пещере и предавался подвигам. А у оставшихся в обители создавалось впечатление, что он нашел работу где-то еще. Когда насельников этой обители спрашивали: "Ну как, был у вас отец такой-то?", они отвечали: "Да, был, но какой же он привередник! Пришел сюда, чтобы скопить денег. Требовал себе прибавки! Подумать только: монах и требует прибавки! Что же это за монах такой?" А подвижник, таким образом, получал двойную пользу — и от своего подвижничества, и от их обвинений. Да и от воров тоже: ведь воры, прослышав, что у него водятся деньги, шли к нему в пещеру, били его, но ничего не находили.

— Геронда, но если сестра скрывает себя, то как я смогу подражать ее добродетели?

— Что же она, по-твоему, совсем глупая, чтобы себя не скрывать? Больший подвиг святые совершали не для того, чтобы приобрести добродетель, но для того, чтобы ее скрыть. Знаете, что делали юродивые ради Христа? Сперва они избегали лицемерия мира сего и вступали в область евангельской истины. Но этого им тоже было мало, и они шли дальше — к святому лицемерию ради Христовой любви. После их уже не занимало ни то, что с ними делали, ни то, что о них говорили. Однако для этого требуется великое смирение. И посмотрите: если человеку мирскому сказать что-нибудь неприятное, он обижается; если не похвалить его за что-то, он расстраивается, тогда как Христа ради юродивые радовались тому, что люди имели о них испорченный помысл.