Читаем Дух и прах полностью

– Флэшка? – переспросила продавщица, моргая за стеклами очков «кошачий глаз». – Тогда, может, в отделе записывающего оборудования посмотрите?

– Это компьютерная… – я оглядела ее начес в стиле семидесятых и закончила, – штуковина.

– О, компьютеры у нас есть, – радостно объявила Дорис. – Тридцать второй ряд. Милейшие маленькие нетбуки, чтобы порхать по той самой всемирной сети.

Да, не стоит судить о тени по ее прическе.

– Спасибо, Дорис. – За время нашего разговора очертания ее расплывающейся фигуры стали четче. Сколько раз она задавала вопрос «Чем я могу вам помочь?» и не получала ответа? Я посчитала себя обязанной сказать ей: – Вы мне очень помогли.

Тень просияла, буквально озарившись улыбкой:

– Всегда пожалуйста! Приятного дня!

Схватив корзину, я поспешила в нужный мне ряд. Над выбором голову не ломала, просто подцепила самый дешевый рабочий нетбук. Мои пятнадцать минут практически истекли, но когда я направилась на выход, одна мысль меня остановила. Правда, как долго Дорис встречала приветствием людей, которые не могли ее услышать?

Я вернулась в отдел аксессуаров. Тень Дорис по-прежнему стояла за прилавком, продолжая улыбаться и двигаться по замкнутому кругу своей прежней жизни.

– Здравствуйте! – сказала она, начиная заново. – Добро пожаловать в «Уолмарт»! Могу я вам чем-то помочь?

– Вы хотели бы отправиться домой, Дорис? – Тяжело было не разговаривать с ней как с ребенком. В некотором роде им она и являлась. Заблудший ягненок, каждый день похож на предыдущий, дома нет.

Ее взгляд поблек, лицо, годами не видевшее солнечного света, застыло от бесконечного, бессмысленного повторения. И так уже было до того, как она умерла. Шаблон нелегко разорвать, но наконец, как свет в занавешенном окне пустующего дома, вспыхнуло осознание.

– Хотите сказать, моя смена закончилась?

– Да. – Я опустила корзину, взглянув на большие часы в передней части магазина. Этот переход обещал быть быстрым и грубым.

Я представила, как мой дух прилил к коже будто румянец, пульсируя в унисон с сердцем – не скоростное и лихорадочное пение, вроде тех случаев, когда на меня влиял гейс, но сильное и мощное. Воздух вокруг меня гудел, вызывая эхо, и Завеса появилась перед нами как занавес из нанизанного на нити бисера.

Дорис охнула:

– Мои собаки! Все это время, пока я была на работе, они меня ждали. Бедняжки, наверное, так проголодались! – Она шагнула вперед – прямо сквозь прилавок, чувствуя, как ее утягивает в другой мир.

Эту часть я любила. В такие моменты становилось ясно, что все не зря.

– Ваши собаки будут очень рады вас видеть, – широко улыбнулась я. – Сбросьте форму и идите, Дорис.

Сняв халат, она позволила ему упасть в небытие и побежала через бисеринки ртути, что запирали ворота в ее вечность. Когда женщина исчезла, я уловила запах свечного воска и надрывное пение Конвея Твитти.

Она не сказала спасибо. Они никогда не говорили. Были слишком взволнованы тем, что ожидало их впереди, чтобы думать об оставленном позади, а большего мне и не требовалось.

Завеса размылась и смягчилась до шелковой ряби, и я потянулась своим духом, чтобы закрыть ее, уменьшить ее вибрации, как заглушают звонящий колокол.

Но остановилась, стоило мне увидеть по ту сторону черную фигуру, напоминающую рыщущую на подсвечиваемой лунным светом занавеске тень.

«Освободи меня, дочь шакала».

Слова шепотом пронеслись в моей голове в тот момент, когда Завеса закрылась.

В ушах звенело. Голова звенела. Раньше никто не разговаривал сквозь Завесу. Вечность скрыта от живых. Таково правило.

По крайней мере, таково мое правило, потому что я никогда не видела ничего другого. Я была на девяносто девять процентов убеждена, что увиденное – плод некой происходящей наяву горячечной галлюцинации, спровоцированной стрессом и магией.

Единственный оставшийся процент уверял, что не стоит ни в чем испытывать уверенность.

На трясущихся ногах я направилась к кассе и заплатила за покупки. А едва ступила наружу, к обочине подъехала спортивная «Мазда» последней модели.

– Залезай, – велел Карсон через открытое пассажирское окно. Он явно бесился, потому что очень старался этого не выказать.

Я рывком открыла дверь и запрыгнула внутрь. Карсон выжал педаль газа, как только моя нога оторвалась от тротуара, очевидно веря, что я успею закрыть дверь до того, как мы наберем скорость.

– Какую часть уговора о пятнадцати минутах было сложно понять? – спросил стажер с ледяным спокойствием. – Ту, в которой мне пришлось мариноваться за углом в угнанной тачке?

– Прости, – отозвалась я.

Должно быть, в моем голосе что-то промелькнуло, потому что, когда мы выехали на ведущую к шоссе объездную дорогу, Карсон таки удостоил меня взглядом:

– Что случилось? С тобой все нормально? Возникли проблемы с охраной?

– Нет. Кое-что с фантомом. – Я невольно поежилась. Фантомы видели происходящее через Завесу. Я нет. Никогда. До сегодняшней ночи.

– Вот почему у тебя не получилось купить пальто? – Он наклонился, чтобы включить обогрев.

Тон стажера вызвал у меня такую вспышку гнева, что озноб как рукой сняло.