Кимберли вздрогнула. Она лежала в объятиях Реджиналда, лениво проводя рукой по его волосам, плечам, спине.

Реджиналд прильнул к ее губам.

И сразу мир перестал существовать. Стоило ему только поцеловать ее, как она тут же утратила обретенный было контроль над собой. Его губы начали прокладывать чувственную дорожку от ее шеи к соблазнительной ложбинке между грудями. Пальцы нежно ласкали грудь. Она пьянела от его поцелуев сильнее, чем от шампанского.

Потом Реджиналд снова поцеловал ее в губы, и новая паутина ощущений обволокла Кимберли. Поцелуй длился вечность. Ее рука скользнула к маленьким, словно горошинки, соскам Реджиналда и начала играть с ними так, как это он проделывал с ее собственными. Потом, повалив Реджиналда на спину, Кимберли коснулась их ртом, поцеловала и начала слегка посасывать. Восторг и мука сливались воедино.

Из его груди вырвался то ли вздох, то ли всхлип. Ему показалось, что еще никто до Кимберли не дарил ему такой изысканной ласки. Руки Реджиналда плотно обхватили бедра Кимберли, он покрывал поцелуями ее шелковистую кожу, исследуя губами каждую клеточку ее тела. Потом, приподняв сильными руками, Реджиналд насадил ее на себя.

Кимберли не двигалась, привыкая к новому ощущению, а затем медленно начала подниматься и опускаться. Постепенно ритм ускорился. Он помогал ей могучими ударами, она же как птица взлетала и опускалась, прижимаясь к его груди. Так она двигалась, охваченная пламенем пожара, и вдруг услышала стон, даже не поняв сначала, что звук шел из ее уст.

Древнее как мир чувство затопило ее. Она перестала думать, поняв невозможность собрать воедино хаотичные мысли. Тело снова нашло нужный ритм. Она растворялась в захватившем ее урагане страсти. Через некоторое время она достигла апогея и они поменялись местами. Теперь Кимберли была под ним. Короткими, резкими движениями он быстро привел ее и себя к пику страсти...

Сознание Кимберли медленно возвращалось к реальности. Они долго не разрывали объятий, отдыхая и наслаждаясь прикосновением разгоряченных и принадлежащих друг другу тел.

Реджиналд не понял, что побудило Кимберли так решительно ему отдаться. Сведенный с ума ее неопытными и одновременно искушенными ласками, он только сейчас стал задумываться о причинах, приведших Кимберли в его объятия.

— Прости, но мне бы все-таки хотелось знать, почему ты здесь? Я тебе нравлюсь?

— Ты доверишь мне продать замок? — неожиданно для себя воскликнула Кимберли.

— Что-о? — удивленно воскликнул Реджиналд. — О чем ты?

— Я же риелтор. Мне очень хочется сделать карьеру. Я думала, что мне поручат это дело, но Дэниел только посмеялся надо мной, потому что у меня нет опыта. Я же решила ему доказать. Случайно мне попалась газета с тем странным объявлением, и я поняла, что это мой шанс...

Реджиналд верил и не верил своим ушам. Боже, да она проходимка, а он искренне ею увлекся!

— Вон отсюда! Шлюха! Пошла прочь! — заорал он так громко, что Кимберли одним прыжком соскочила с кровати и вылетела за дверь.

По коридору шла Мэгги, которая на этот вечер осталась в замке. Почему она очутилась здесь в этот предрассветный час, Кимберли не знала. Она метнулась в сторону, вдруг поняв, что выбежала в коридор голая.

— А-а-а! — закричала Мэгги. — Привидение!

Кимберли кубарем слетела с лестницы, стрелой пронеслась по холлу и устремилась к себе в апартаменты. Вбежав, она прислонилась спиной к двери, слыша только громкие удары своего сердца.

Господи, что я наделала! — мелькнуло у нее в голове, и она на ватных ногах поплелась в спальню. Рухнув на кровать, она стиснула зубы и застонала. Но сон, самый добрый и милостивый из всех любовников, незаметно подкрался к ней и принял в свои объятия. Сытая любовью и измученная укорами совести, Кимберли заснула.

15

Солнце ласково скользило по щеке и нежно щекотало за ухом. Кимберли приоткрыла один глаз и тут же его закрыла. Выплывать из сонной нирваны совсем не хотелось. Сладкая дрема огромным мягким плюшевым мишкой снова навалилась на нее и крепко смежила веки.

— Не спи на закате, — словно наяву, прошептала мама, и Кимберли мгновенно превратилась в маленькую девочку, которая, вдоволь набегавшись, сладко заснула в неурочное время. — Просыпайся, моя лапонька.

Кимберли медленно открыла глаза. Комната была залита солнечным светом. Уже утро. Пора вставать, лениво подумала она, но перевернулась и снова закрыла глаза. Сладостная дремота опять начала затягивать ее в свои объятия, но мысль, тревожная и переворачивающая душу, проникла в сознание. Она рвала на части сердце и заполняла мозг едкой нестерпимой болью. Волшебство солнечного дня оказалось обманом, миражом, которым нельзя было защититься от реальности. Вместо успешной карьеры, о которой она так мечтала, в ее жизни образовалась черная бесконечная дыра и из нее нет выхода.

— Что же мне делать? — прошептала Кимберли вслух.