Читаем Дуэль полностью

«Мустанг» свернул в третий раз и покатил по переулку, разделявшему отели «Гора Шлюссель» и «Шлосс Линдерхоф»; последний выглядел так, будто кучу картонных коробок побросали на обычный мотель.

Джеффри услышал шаги.

Молодой чернокожий мужчина со стаканчиком дымящегося кофе в руке вышел из вестибюля «Линдерхофа», коснулся козырька кепки с символом «Кливленд индианс»[32], приветствуя Джеффри, и зашагал по тротуару. В Хелене совсем не много болельщиков «Кливленда» и тем более чернокожих. Джеффри кивнул в ответ, как будто в том, чтобы сидеть в городе, построенном как альпийская деревня, скорчившись, на парковке, да еще в одном носке, одной кроссовке и оранжевых боксерах, нет ничего ненормального.

Он подождал, когда мужчина скроется из вида, затем, пригнувшись, обогнул сзади отель «Шлюссель», находившийся на противоположной стороне улочки. Без парковочных огней Джеффри видел только на несколько ярдов перед собой.

Он отчаянно дрожал от холода. Трава была мокрой, потому что была мокрой, и его единственный носок превратился в кусок льда, когда он пробирался к задней части здания. Джеффри уже видел нос «Мустанга», выглядывавший из переулка, примерно в пятидесяти ярдах от него. Тротуар начал уходить вниз, к трем мусорным контейнерам, стоявшим на страже порядка. Все вокруг заливал свет ксеноновых ламп у него над головой. Он почувствовал, что прислушивается к звукам вокруг, и подумал, что Дарвин все-таки был прав.

Из переулка послышались знакомые звуки, но не открывающаяся или закрывающаяся дверца машины, а легкий стук металлической цепочки для ключей по задней части машины, когда ключ со щелчком вошел в замок багажника; потом еще один щелчок и еще. По какой-то неизвестной причине ключ от его «Мустанга» подошел к зажиганию не-его-«Мустанга», но он не сомневался, что с багажником ничего не получится.

Однако получилось.

Багажник открылся под такой же, как и у его машины, скрип петель.

Джеффри сорвался с места, потому что единственное, чем он располагал, – это элемент неожиданности. Он не беспокоился о том, что в него кто-нибудь выстрелит. В мире существовали вещи и похуже – намного. Он уже три месяца носил значок детектива – золотой щит, – три месяца ходил на работу в костюмах и галстуках вместо формы из полиэстера с коротким рукавом и с шестьюдесятью фунтами снаряжения на поясе, которое колотило его по бедрам и животу, точно молот для забивания свай, всякий раз, когда он преследовал какого-нибудь придурка по улицам Бирмингема.

Он обожал свой «золотой щит» детектива больше, чем любую женщину. И гораздо лучше о нем заботился. Его начальник-лейтенант не хотел, чтобы Джеффри его получил, поскольку не доверял ему, и Джеффри тоже ему не доверял, потому что он был настоящей задницей.

Сорок ярдов.

Он услышал, как закрывается тяжелая крышка багажника, и поскакал вперед на одной ноге в кроссовке и другой в мокром носке, холод от которого пробирался наверх, точно мерзкий питон. До восхода солнца оставалось чуть меньше двух часов, но температура воздуха, казалось, все больше падала с каждой проходившей минутой. Как такое вообще возможно? Два дня назад градусник показывал двадцать один градус, но сейчас у Джеффри было ощущение, будто он находится внутри промышленного холодильника.

Тридцать ярдов.

Неожиданно он рухнул на землю, лицом вниз, прижимая ладони к асфальту.

Мышечная память.

Тело отреагировало быстрее, чем мозг сумел обработать звук выстрела, прогремевшего, точно гром, в холодном, разреженном воздухе.

Неужели Не-Шейна нашла его пистолет?

И нечаянно выстрелила?

От одной мысли про докладные, которые ему придется написать, Джеффри стало нехорошо. И не в том дело, что он мог бы сделать это даже во сне, потому что был траханым помощником детектива в течение последних трех месяцев и, по крайней мере, раз в день рассматривал отчет очередного придурка-копа, которого обчистила проститутка.

Джеффри выпрямился.

Двадцать ярдов.

Десять.

Он снова пригнулся, на сей раз перед «Мустангом», и положил ладони на горячий металл, пытаясь впитать его тепло. У нее был пистолет, который выстрелил, а он коп и должен что-то сделать по этому поводу.

Джеффри услышал визг шин в переулке. Снова встал, не расправляя плечи, чтобы посмотреть через крышу машины, что происходит. Голубой «Форд»-пикап, старая модель, ехал по переулку задом, оставляя за собой клубы дыма и запах горелой резины.

Джеффри посмотрел вниз.

Его левая нога больше не чувствовала холода; вокруг носка собиралась кровь, проникая в материал и напитывая все на своем пути.

Над горячей жидкостью поднимался пар.

Джеффри опустился на корточки и заглянул под машину.

Не-Шейна посмотрела на него, но не так чтобы внимательно.

Она находилась между жизнью и смертью, и это было единственное, что ее волновало.

Он множество раз видел такой взгляд.

Джеффри осторожно, опустив голову, обогнул машину, направляясь к Не-Шейне, потому что она перестала быть воровкой и теперь была жертвой выстрела.