Читаем Дуди Дуби Ду полностью

«Рыбки ему, кобелине, захотелось! „Брат Митька помирает, ухи просит…“ – вспоминала Вероника знаменитую фразу из фильма „Чапаев“, сверля лунки недалеко от берега, куда она, как только взошло солнце, пришла на рыбалку. – Будет тебе и ушица, и пирожки с опилками, конь отмороженный…» Она размотала удочку, наживила мотыля на золоченую мормышку, закинула наживку в лунку и принялась потихоньку дергать снасть в надежде привлечь внимание истринских окуньков. Особого желания что-либо поймать у нее не было, хотя погода к рыбалке располагала. Всходило солнце, на небе не было ни тучки, а вокруг уже стали скапливаться другие любители подледного лова. «Словлю – хорошо, а нет – так и черт с ним», – думала Вероника. Хотелось просто побыть наедине с собой, подышать свежим воздухом и подумать о том, как жить дальше.

Странная штука жизнь: не успеешь черта вспомнить, как он уже тут.

…Сзади послышался скрип приближающихся по трескучему морозному снегу шагов. Вероника кинула в сторону короткий взгляд. Чуть поодаль от нее остановился какой-то мужик в распахнутом старом тулупе и в пушистой шапке из шкуры неопознанного зверя на голове. Мужик расстегнул ширинку, опорожнил мочевой пузырь, пытаясь вывести на снегу какой-то замысловатый экслибрис, громко рыгнул и спросил:

– Слышишь, пацан, клюет? Чего там сегодня барометр показывает? Вроде как рыбный день, судя по погоде.

– Если тебе, ссыкуну, интересно, поди у мужа спроси. Дымок вон на берегу из баньки видишь? Вот туда и петляй. Там и атмосферное давление узнаешь, и котировки валют, и погоду в Акапулько. Но на опохмел не рассчитывай, мы только на Пасху подаем, – ответила Вероника и пристально посмотрела на незнакомца.

Сердце ее екнуло, провалилась куда-то вниз и бешеным аллюром застучало внутри, заставляя все тело колотиться ему в унисон. Перед ней стоял Будякин. Изменился он не сильно, заматерел только, все тот же наглый взгляд – правда, небольшие мешки под глазами появились, – повадки хищника, для которого страдания другого живого существа лишь забава, – такого невозможно было не узнать или забыть даже спустя много лет после последней встречи.

– Вероника! Ты?! Не узнал. Богатая будешь. – Будякин стыдливо замел валенком свои желтые урологические художества.

– Не бедствую, слава богу, щи лаптем не хлебаю. А ты каким ветром здесь?

– Васяткин день рождения справляем, он же у меня новогодний – первого числа родился. Давай помогу. – Будякин помог Веронике вытащить из лунки окуня и снять его с крючка. – У его кореша дача неподалеку, там и гуляем компанией. Я вот проветриться вышел, погода гляди какая чудесная, да и не спится чего-то. Есть у тебя еще удочка?

Вероника достала из ящика удочку для своего бывшего возлюбленного и придвинула ногой бур. Будякин просверлил рядом еще одну лунку и уселся на корточки рядом.

Васятка, родной брат Будякина, был полной ему противоположностью. Маленький, забитый жизнью, ледащий интеллигент, которому всю жизнь не везло в карьере и с женщинами. Он был старше Будякина лет на десять, и видела его Вероника всего пару раз много лет тому назад. В ту пору он неудачно женился на какой-то лимитчице, прописал ее в квартиру, где жил сам с матерью и братом, а потом брак распался. Мать умерла рано, а лимитчица попалась хищная: братьям пришлось разделить недвижимость, в результате чего им на двоих досталась однокомнатная квартира на первом этаже в доме старой хрущевской постройки где-то на Полежаевской. Было неудивительно, что при таком наплевательском отношении к жизни обвести братьев-дурачков вокруг пальца не составляло труда. Лимитчица отсудила себе часть жилплощади. Васятка сильно переживал, начал пить, опустился, но потом вовремя одумался, нашел новую работу и женщину, с которой сейчас и праздновал в компании брата на соседней даче.

За разговорами не заметили, как и рыбки наловили. Смотали удочки и пошли к Веронике в гости. Спустился сверху Самец. Увидев Будякина, слегка скривился, но подал руку и пригласил к столу – старый год помянуть и вспомнить былое. Пока мужики чокались, Вероника сварила уху, разлила по тарелкам и на подносе в комнату доставила. Первым Будякина попотчевала, ложку с салфеткой аккуратно рядом положила, вторую небрежно стукнула о стол слева от мужа и гордо двинулась к выходу с такой грацией, которую можно обрести только после изматывающей муштры на подиуме или унаследовать от родителей голубых кровей.

– Я в баню, малохольные. Через час освобожу. Милости просим, если не нажретесь, – обернувшись у дверей, язвительно произнесла она.

– Хороша баба! – сказал Будякин Самцу и поднял стакан с виски: – Ну, за вас!

Примерно через час Вероника, с полотенцем на голове, раскрасневшаяся, вернулась в дом. Будякин как раз в это время, держа Самца под мышки, затаскивал его на второй этаж.

– Нажрались-таки, – сказала она, когда Будякин спустился вниз.

– Я как огурчик, – ответил гость, – а твой сдал что-то и кашляет сильно.

– Ну, тогда иди в баню кости греть, там уже Арсик. Только что приехал. Иди, ты же его сто лет не видел.