Читаем Дуди Дуби Ду полностью

Вечером неизвестные «доброжелатели» доложили ей по телефону, что в одном из своих офисов Самец предается блуду с какой-то молодой куртизанкой. Вероника достала из домашнего сейфа любимое охотничье ружье (долго искала патроны, но не нашла – дядя Гена благоразумно спрятал их на даче месяц назад), выскочила на улицу, быстро села в свою машину и поехала по указанному адресу толковать с греховодником.

Самец совсем нюх потерял. Охраны на входе нет – отпустил, наверно. Дверь в кабинет не заперта. Пугачева на полную громкость… Совсем рехнулся.

…Парочка расположилась на большом полированном столе в позе «самец снизу». Сверху скакала глухонемая уборщица Вика, которую Артемов как-то привозил к ним на дачу. «И зачем им музыка, – подумала в тот миг Вероника, – ведь эта дура все равно ничего не слышит…»

В каждом из нас живет Герострат, только неизвестно, испытывал ли он столько ненависти к храму Артемиды, сколько сейчас Вероника к своему мужу. Динамическая скульптурная композиция была разрушена тремя ударами приклада. Один в верхнюю ее часть и два – в нижнюю.

В область малого таза. Теперь Самец с девкой скрипя зубами, корчились, валяясь в разных углах кабинета.. Она – молча, он – тихо постанывая и пьяно матерясь. На столе осталось: полбутылки «Чивас Ригала», стакан и маленькая стопка записок. Вероника взвела курки, навела ружье на Самца, потом на девку и со словами: «Лежать, бляди, а то убью» – присела на стол и начала читать: «Нормально», «А так?», «Хорошо», «Ну, как?», «Ага», «Приступим?».

Через некоторое время Вероника поняла, что читать записки нужно в обратном порядке. Она смахнула переписку со стола, кинула в Самца ружье, заплакала, отхлебнула из горлышка «Чиваса» и, запустив бутылкой в стену, уехала домой.

– Будь ты проклят, сын собачий! – сказала она напоследок.

…На столе остались две непрочитанные записки. Одна с категорическим оральным требованием, другая, написанная с грамматическими ошибками, – с глупым вопросом о деньгах.

В таком возбужденном, усугубленном алкоголем состоянии за руль садиться было нельзя. Но Веронике в тот момент было все равно. На обратной дороге машину занесло, она слегка врезалась на повороте в угол дома, помяв дверцу, но все обошлось. Никто не остановил. Повезло. Следом приехал муж и начал Веронику избивать. Поставил синяк под глазом, больно надавал тяжелыми кулаками по ребрам. Могло быть и хуже, но Матильда его за ляжку укусила, заступница. Самец обиделся и ушел из дома. Вероника подошла к телефону и позвонила Арсению.

Арсений, как мог, успокоил сестру и забрал у нее маленькую бутылку виски, которую она уже опустошила наполовину. Уложил на диван, нашел в аптечке две таблетки феназепама, засунул их сестре в рот, заставил запить водой. Приложил к глазу попавшийся под руку холодный утюг и стал гладить всхлипывающую Веронику по голове, напевая при этом въевшуюся в голову песню про колокольчик:

Спи, сестренка!

Арсений зашел в Андрюшину комнату. Тот спал, чему-то улыбался во сне, ничего не зная о родительских склоках. Арсений поправил одеяло, закрыл дверь, пошел на кухню, отворил окно, закурил. На улице падал снег, быстро покрывая грязный серый двор чистым белым цветом. Скоро Новый год с его новой глупой надеждой на новое глупое счастье. Как быстро летит время!

Он постелил себе на кухонном диванчике, попил на ночь чаю и лег спать.

– Что, подрались? – спросил Арсения утром вернувшийся откуда-то дядя Гена.

– Да. Было дело. Вероника сама тебе расскажет. Ты не отходи от нее, а я побежал, у меня сегодня дел по горло. Позвоню в обед, а если надо, вечером опять приеду.

– Ступай, сынок. Разберемся.

Утром Веронику успокаивать не пришлось. Она вкратце рассказала дяде Гене, что произошло. Встала, как ни в чем не бывало, приняла душ, глаз подбитый припудрила… Не та женщина, чтобы в истерике биться и о судьбе причитать. Но явно что-то свое задумала. Собрала Андрюшу, взяла Матильду, санки. Дала веревку в зубы собаке, и пошли потихоньку втроем прогуляться по первому снежку до ближайшей церквушки. Андрюша доволен, улыбается, снежки лепит, в Веронику и Матильду кидает. Матильда тоже делает вид, что довольна: такую ответственную работу доверили – санки тянуть. Трудно, но почетно.

…Никогда раньше Вероника в церковь не ходила, даже креститься правильно не умела, а тут вдруг Бога вспомнила и решила его к себе в помощники призвать. Потихоньку до «Сокола» добрели, к церкви Всех Святых во Всехсвятском. Вероника вытащила из кармана серый платочек и повязала на голову. К колоколам прислушалась. У входа купила свечек, вошла внутрь и принялась их перед образами святых расставлять. Никого не забыла. Подойдет к иконе, глаза закатит, будто кающаяся грешница, молитву «Отче наш», которую с детства знала, прочтет, перекрестится – и к следующей.

– Mutti, Welcher Schwanz machen wir hier? [5] – спросил Андрюша.