Читаем Дубравы полностью

— Слушай, — сказал старик, заметив, что его гость взволнован. — Я расскажу тебе легенду... Я слышал ее от отца, когда был мальчиком. Знаешь, в старости помнится то, что давно прошло... А сегодняшнее забываешь... Будешь слушать? Это о нас, о нашей стране, о нашем народе.

— Ну, ну, послушаю, — заинтересовался Янис, надеясь отвлечься.

— Собрались древние боги к повелителю — богу богов, — торжественно заговорил дядюшка Гунар. — Всемогущий бог неба Перконс примчался верхом самым первым... Он первым являлся всегда — отставать никогда не любил. На синем коне появился бог воды — Патримпс, попозже бог подземного царства Паколс — на черном, как ночь, скакуне. А следом бог моря Антримпс — на сером красавце примчался. А богиня песни Лиго на крылатом своем прилетела. И дочери света на желтом коне прискакали.

На вершине холма седовласый отец — бог богов — восседает. По правую руку — Перконс и Патримпс, а по левую — Паколс и Антримпс. А дочери их, сыновья — поодаль присели на землю.

— Прошу вас послушать меня, — так начал седой повелитель. — Уж семь с половиной веков миновало, как злые духи сковали в дубовой колоде Лачплесиса и бросили в воды реки Даугавы. Подумайте, боги, как славный народ наш страдал эти годы. Всегда умывался слезами и потом, а кровь проливал за свободу. Над ним чужеземцы глумились, смеялись, топтали в грязи его честь. Земля наша стоном стонала, рыдала. Людей же пытались в рабов превратить. Разили людей непослушных, топтали, земле предавали. Народ так сражался-боролся, себя защищал он бесстрашно! Разбил крестоносцев проклятых в бою под Сауле. Ливонский тут орден возник. В союзе слились меч кровавый и крест вероломный. И в споре кровавом был орден Ливонский разбит. И Рига свободною стала. Свободной, но только недолго — враги страну вновь одолели...

Лишь русские, вышвырнув всех из страны чужеземцев, ее латышам возвратили. И голову вновь подняла красавица Рига, и наша страна возродилась. Вздохнули свободнее люди — работали, сил не жалея. Но наши богатые земли влекли к себе рыцарей прежних потомков... И вновь зазвенели мечи — война началась не на шутку. На нас наступают, все-все по дороге сметая. Детей, стариков убивают. Людей оставляют без крова, без пищи. О боги, нам надо вставать на защиту Отчизны. И русский народ — это наши и други и братья. Должны заодно с ним подняться, иначе не будет нам счастья. Иначе — погибнем. Польются кровавые реки... И голод, и холод, наступят.

И вторил отважный Перконс мудрейшему среброкудрому богу:

— Навстречу злой силе должны мы подняться горою. Недаром дождем поливаю я нашу любимую землю. Земля не бывает в долгу — всегда отдает урожаем... Враги нашу землю хотят превратить в пепелище, страну нашу видеть страною убогой и нищей! Клянусь я громить, как смогу, злую силу! Не можем мы землю свою отдать врагам опоганить. Клянусь своей молнией всех их хлестать, сокрушать своим громом...

Умолк Перконс, и поднялся Патримпс величаво.

— Водою живой я всегда окроплял нашу землю. Озера и реки ее, как было вовек, украшают. Народ благодарен мне наш. Не дам никого я в обиду.

— А я, как и прежде, — Антримпс произнес горделиво, — как прежде, злой мощною силой восстану. И буду топить чужеземцев в холодном бушующем море... Хоть жаль корабли, но свирепых пришельцев не жалко. Мы всех уничтожим. Чтоб было другим неповадно.

Паколс зло усмехнулся:

— Идущим на нас мы место в аду приготовим! Лачплесиса дух сейчас в небе высоком летает. Пусть пробует враг злой пятой топтать нашу землю. Все в лёд превратятся, уж я, как могу, постараюсь...

— Я тут младше всех вас! — красавица Лиго сказала. — Народ летней ночью костры в мою честь разжигает. Танцуют, смеются, поют молодые. Ликуют, встречая меня ежегодно. Бессильны пред женскою властью моей чужеземцы. Я все, на земле торжествуя, живу. Растут в мою честь и цветы и колосья. В сердцах зажигаю огонь я и людям дарю силу песни. Она — всемогуща, бессмертна, пока существует народ мой! А он будет вечно живой, ведь песнь никогда не умрет.

Лишь кончили боги совет, как было не раз, прибежал к ним седой Стабурадзе, владыка реки Даугавы.

— Я ночью сижу на скользких камнях Стабурагса, бездумно на реку смотрю. Вдруг слышу крик громкий: «Мечом ты его порази!» Я в воду всмотрелся — кипела она, как обычно. Вдруг деву я вижу — с мечом у реки стоит дева. Вода же бурлит и бурлит, о берег бьют мощные волны и пена и брызги летят. А волны все бьются и бьются... Но что это? Вижу, река вдруг окрасилась кровью... Темнее, темнее вода. Подводная битва кипит. И с ревом свирепым каменья ворочают волны. Два воина бьются, лишь искрятся грозно мечи. И вдруг — вижу, в схватке меч одного разломался. Остался один без меча, а противник в железной кольчуге готов уж удар нанести — смертельный последний удар. Вот, кажется, близок конец, но с берега бросилась дева и ловким ударом своим поразила врага под водою. И тот сразу стал бездыханным, а волны его подхватили, и быстро течение вниз понесло.

— Лачплесис, — вдруг слышу.

— Лаймдота, — в ответ раздается.