Читаем Дубравы полностью

— О мой каравай, хлеб моей родной и милой земли, помоги мне вернуться домой! — Он вышел из-за стола, надел пиджак, взял фуражку и распахнул дверь... Изба опустела. Вокруг телеги собралась почти вся деревня. Никто не знал, когда обратно Йыван вернется. А может, и не свидятся больше... Дядюшка Тойгизя, подхватив каравай, от которого отщипнул Йыван, шел следом за рекрутом.

— Пусть этот хлеб вернет тебя домой. Он будет тебя ждать. Никто к нему не притронется, сколько бы ты ни находился на чужбине.

— Пусть будет так, дядюшка Тойгизя! — Йыван коснулся лбом каравая.

Он вскочил на телегу, на прощанье помахал фуражкой родным и сельчанам. Тетушку Овычу покинули силы — она пошатнулась. Ее подхватили Оксий и Пиалче, хотя сами еле держались на ногах.

— Прощай, мама! Прощай! Прощайте, все мои дорогие люди! — крикнул Йыван уже издали.

Провожавшие утирали слезы. Шутка ли: какая долгая дорога! Вернется ли он? Кто машет вслед рукой, кто — платком. А лошади мчатся, будто на свадьбу. Звенит, заливается колокольчик... Кирилл Иваныч так и не появился — не долетела до него весть о том, что Йывана призвали в армию. Все бы бросил — пришел проститься. Занят был на заводе механик, почти не встречался с людьми, живущими неблизко. А в спешке никому в голову не пришло, что надо бы Кирилла Иваныча оповестить об отъезде Йывана.

На призывном пункте по жеребьевке Йыван оказался пятнадцатым.

— По его данным быть ему гвардейцем! — сказал один из членов комиссии. — Здоровый, рослый да к тому же еще и грамотный. Все было согласились. Возразил только урядник, скорчив недовольную гримасу.

— В гвардии должны служить самые надежные, а этому Ваштарову доверять нельзя. Он выступал заодно со смутьянами — рабочими завода Мигыты Гаврилыча.

Все снова оглядели Йывана. Такого поворота никто не ожидал. Некоторые недоуменно пожимали плечами, будто сомневались в словах урядника. А больше оказалось в комиссии таких, что склонны были поверить в неблагонадежность Йывана.

— Коли так, пусть идет в кавалерию! — заключил самый старший.

Вот так, с помощью урядника из Царева, зачислили Йывана Ваштарова в кавалерию, в драгунский полк. А он даже обрадовался этому. Не все ли равно, где служить? Кавалерия так кавалерия! Лошадей Йыван любил.

Новобранцев из Царева направили в Казань. Колонна медленно двигалась по пыльной дороге. За ней лениво тянулся обоз — несколько подвод с мешками новобранцев. У иных были наспех сколоченные сундуки или фанерные чемоданы. А у иных ни куска хлеба, ни медного гроша. Большинство шли в старой, поношенной одежде, в лаптях. Одолевала усталость, жажда, голод. Впереди — длинная дорога. Все труднее шагать, начинают болеть ноги. Лапти быстро изнашиваются. Не успеешь оглянуться — уже выбрасывать пора. Хорошо, если есть запасные. А если нет? Можно купить, конечно, но где взять денег? Босиком идти трудно. Но новобранец — уже солдат. Всех ждет одна судьба, всем служить приходится — и имущим, и неимущим. В беде нельзя не помочь соседу. Может, не раз придется из одного котелка хлебать. Коли нужда навалится, помощи ждать неоткуда, разве только от друга, соседа. Начался сбор по копейкам — путь-то неблизкий. Можно до крови ноги натереть, если вовремя не сменить обувку.

Дорога хорошо знакома Йывану — приходилось ездить не единожды и в Казань и обратно. И зимой и летом. И одному и с Каврием. Неделя не прошла, как своего друга Яниса на телеге отвозил. Да, ехали тогда в телеге, а теперь вот Йыван дорогу ногами меряет.

В пути встречается много нового, не замеченного раньше. И новобранцы с грустью смотрят на причудливые холмы, извилистые речки, таинственные овраги, — прощаются тайно с родным краем. Йыван, проезжая по этим местам, нашел глазами сросшееся дерево — на развилке дороги береза и рябина будто из одного корня выросли. Удивительно, как они так сроднились? Просто диву даешься! Особенно сказочно это дерево ранней осенью — кажется, на еще зеленых ветках березы висят кроваво-красные ягоды. Забыл он это чудо Янису показать. Тот бы полюбовался — нечасто такую красоту можно встретить. Видать, кто-то потрудился, чтобы порадовать сердце прохожего. Стоит эта береза-рябина, машет на ветру ветками, будто приглашает заехать хотя бы на минуту в гости к Казаку Ямету — дорога-то отсюда ведет прямо на его хутор, а большой тракт — в Казань.

«Он хороший, душевный человек, — думает Йыван, глядя в сторону хутора. — И не знает, что меня в солдаты забрали. Как теперь судьба моя сложится — один бог ведает, если он есть. Может, старика больше и увидеть не придется».

А Казак Ямет вспоминал Йывана. До него дошли слухи, что паренька призвали в армию.

«Что же я сижу спокойно, грех будет, если не увижу Йывана, не скажу ему доброго слова... Правда, побаливают уже кости. Скакать не близко, но нельзя малого не благословить на дорогу...» — решил старик.

Надел он по важному случаю парадную форму с орденами, сел верхом на вороного коня и догнал колонну новобранцев. Не опоздал, прискакал вовремя. Казак Ямет ищет глазами своего юного друга. Йыван увидел старика, обрадовался.