Володя с группой ребят успели добраться до кустов и видели, как Федя упал. Сразу наступила тишина. Пробежав по болоту, хлопцы остановились. Спустя некоторое время к ним приполз и Федор. Обе ноги его оказались простреленными выше колен. Пулемет был разбит вдребезги, кожух отсечен, словно огнем перерезан шток. Сняв с себя нижнюю рубашку, Володя разорвал ее и перевязал парню раны. Он все еще волновался за судьбу остальных партизан.

В десятом часу утра гитлеровцы ушли из Дубовой Гряды, захватив с собой несколько мужчин. И только ребята подняли Федора, чтобы перенести его в деревню, как засвистели снаряды и начали рваться в саду и на болоте.

— Отход прикрывают… Что же это за немцы? Я таких еще не видел. Все в касках, на винтовках штыки, и даже артиллерия есть, — вслух гадал командир.

Вскоре стрельба утихла. Гитлеровцы перевалили через пригорок и исчезли. По дороге в деревню возвращались отпущенные мужчины. Можно было выходить из укрытия.

Зина поступила так, как велел Володя. Стоявший на посту Иван, увидев немцев, выстрелом поднял тревогу, потом забился в чей-то хлев да и просидел там весь бой.

В этом бою погибли отставшие от группы Саша и Миша.

Похоронив друзей, партизаны выехали в лагерь.

Солнце заходило за синюю тучу, нависшую над небосклоном. Поднимался ветер. В Алесе печально раскачивались и поскрипывали старые придорожные ольхи.

17

Незаметно отцвели сады. Еще более сиротливо выглядели теперь пепелища сгоревших деревень, прятавшиеся до этого в буйной кипени цветения. Все птицы уселись в гнезда, только изредка просчитает годы кукушка да на рассвете защелкает соловей. Отряд жил как обычно, пополнялся новыми силами, продолжал расти.

Недавно разведчики выяснили, что в Слободе размещен немецкий полк под командованием старшего брата бывшего сельскохозяйственного коменданта фон Шпрейка. Командир полка отличился в боях под Харьковом и получил месячный отпуск. Вот и решил отомстить партизанам за брата, разработав собственную тактику борьбы с ними, позволявшую без потерь уничтожать «бандитов». Нужно сказать, что тактика оправдывала себя. Кроме убитых в Дубовой Гряде подрывников, на счету Шпрейка было еще человек двадцать. А заключалась тактика в том, что ночью он приводил полк к определенной деревне в партизанской зоне и окружал ее. Когда жители просыпались и, как обычно, шли к колодцам по воду, несколько солдат появлялись на улице и тут же исчезали. Люди сразу поднимали тревогу, партизаны спешили в более укрытые места, а именно там и ожидали их гитлеровские пулеметчики.

Володя решил отомстить за друзей, и в первую очередь — самому полковнику Шпрейку. Он добился перевода в свою группу Гриши из Вепрят, у которого успела зажить рука, и Виктора, младшего брата Миши. В деревнях группа на ночевки больше не останавливалась, а отдыхала где-нибудь в лесу или на болоте. Чего только ни придумывал молодой командир, чтобы уничтожить хотя бы нескольких солдат из проклятого полка, но все напрасно. На ночные операции полк двигался осторожно, избегая дорог, и поэтому ставить на них мины не имело смысла.

Как-то вечером подрывники заметили, что фашисты покинули Слободу и пешком, по полям и перелескам, направились в глубь партизанской зоны. Группа решила идти следом, ничем не обнаруживая себя. После полуночи фашисты подошли к большой деревне и окружили ее. Подрывники задумали минировать все дороги, ведущие из деревни. Но только начали готовить мины, как заметили приближающиеся к деревне два синих огонька, а вскоре услышали и глухой шум мотора.

— Машина! — понял командир. — Толик, давай с пулеметом к луже. Как только притормозит, бей. А мы с Зиной и Миколой заляжем с этой стороны.

Черная, как жук, легковая машина медленно ползла по дороге. Шумел под ветром придорожный кустарник во ржи. Кричала перепелка. Гул мотора нарастал. Оттянув затвор автомата, Володя подполз ближе к обочине. Около лужи автомобиль почти совсем остановился. И тут зачастил пулемет, зазвенели осколки стекла. Шофер был сразу убит, но второй гитлеровец успел распахнуть дверцу, выстрелил из автомата и вывалился из машины. Володя бросился к нему.

— Хлопцы, сюда!

Подоспевшие ребята схватили немца, у которого была перебита рука, и поволокли в кусты. Там, обыскав, приказали идти к лесу. Пленный отказался, и пришлось нести его на руках. Лишь Анатолий попытался возразить:

— С какой стати тащить такого откормленного борова? Пристукнуть, и делу конец.

Но командир не согласился:

— Ты что, не видишь? Это какая-то важная птица.

Погони не было, и партизаны двигались не спеша. Наконец, уже на рассвете, немец согласился идти самостоятельно и вдруг заговорил по-русски. Как же удивился Володя, узнав в нем своего давнишнего знакомого!

— Вы в сорок первом были подполковником? И долго стояли в деревне Галы? — спросил юноша.

Полковник внимательно посмотрел на него, тяжело вздохнул и с обидой в голосе попросил закурить.

— Кто взял у него сигареты? Верните, — приказал Володя.

Глубоко затянувшись табачным дымом, полковник заговорил: