— Молчи, придется перевести его в хозяйственный взвод к Пылиле. А тебе, Толик, надо сходить в отряд к начальнику особого отдела и сообщить, в каком месте взорван эшелон. Пускай разведчики уточнят, сколько и какой техники погибло. Это понадобится для информации в штаб соединения. Мы же пойдем в Дубовую Гряду и возьмем там несколько винтовок. По дороге постараемся еще что-нибудь рвануть.

15

Мария подошла к сыну, бережно взяла его руку, свесившуюся почти до пола, и осторожно положила на кровать. Володя крепко спал. На лбу у него выступил пот. Мать так же бережно вытерла его своим платком, открыла окно и с тревогой прислушалась. Вот уже несколько минут со стороны Алеса доносятся глухие взрывы и непрекращающаяся пулеметная стрельба. Низко над землей туда пролетели два самолета — и опять взрывы…

— Сынок, проснись. Послушай, что делается.

Володя открыл глаза и спрыгнул с кровати.

— Плохой сон видел. Фашисты окружают, а я стреляю в упор, и ни один из них не падает. Но что это? — юноша прислушался. — Там же наш отряд! Мама, сбегай к Миколе, пускай спешит сюда.

Вслед за матерью Володя выскочил во двор. Взобравшись на дуб, он увидел, что горит Ольховка. Дым поднимался и над лагерем. Перестрелка утихла, но на другом конце болота появились колонны немцев, направлявшиеся к лесному массиву.

Прибежал Микола:

— Что там?

— Блокада. Не знаю, что нам делать. Минировать дороги? Собирай всех, подумаем. Нет, подожди… — Володя поднес бинокль к глазам. — Кто-то скачет сюда. Конь, кажется, командира… Да, его…

Только успели выйти за ворота, как прискакал Анатолий. Он рассказал, что на восходе солнца фашистски самолеты сбросили на лагерь несколько бомб, а потом в лесу затрещали автоматы и залаяли собаки. Все поняли, что отряд окружен. Сергеев схватил станковый пулемет и повел партизан на прорыв возле главного выхода. Комиссар запретил стрелять до его сигнала. Наскоро запрягли лошадей и уложили раненых на телеги. Стрельба и собачий лай приближались, вражеское кольцо сжималось, и головным дозорам пришлось отойти к лагерю. Когда первые гитлеровцы появились близко от партизан, залегших у них на пути, комиссар открыл пулеметный огонь. Его поддержал целый ливень пуль, и с криком «ура» партизаны бросились на прорыв.

Гитлеровцы, очевидно, не знали, что с окруженного водой и грязью острова отряд может выйти только в одном направлении. А если и знали, все равно рассчитывали, что партизаны попытаются прорваться в более глухих местах. Поэтому свои силы каратели распределили поровну. В районе прорыва они были сразу же смяты. Только некоторые фашисты залезли на деревья и стреляли оттуда из автоматов, убив и ранив нескольких партизан. Основные же силы отряда вырвались из окружения и направились к Волчьему Логу.

Командир отряда послал Анатолия передать, чтобы группа Володи пока не устраивала диверсий, а находилась на месте и наблюдала за развитием дальнейшего наступления гитлеровцев. Если они начнут двигаться в сторону Волчьего Лога, срочно сообщить об этом в отряд. Комиссар предупредил гонца, что о событиях в отряде он должен рассказать только командиру подрывников и его заместителю.

Микола собрал группу, и партизаны поспешили из деревни к гумнам, откуда были видны все подходы к новому местонахождению отряда со стороны Жлобина. Взобравшись на крышу, Володя увидел, как из Слободы выехали несколько грузовиков и тоже направились в Алес. Как видно, каратели решили прочесать весь лесной массив, потому что и дальше поднимался дым — горели деревни.

По дороге из Жлобина в Дубовую Гряду шла женщина. Володя невольно обратил на нее внимание: единственный человек, в этот тревожный день появившийся на дороге. Но вскоре он перевел взгляд на слободскую станцию, куда только что прибыл поезд. Возле вагонов толпились, солдаты.

— Толик! — крикнул он. — Иди сюда. Посмотри теперь ты.

Спустившись на землю, он опять вспомнил о женщине на дороге и подозвал Миколу:

— Садись-ка на коня, догони и узнай, кто такая и куда идет. Я не выспался, голова болит. Пойду малость отдохну.

Микола быстро догнал незнакомку, спешился. Та остановилась, с испугом глядя на него.

— Неужели я такой страшный? — улыбнулся хлопец.

— Нет, не страшный. А кто вы?

— Откуда же ты, если не знаешь?

— Я? Из Жлобина.

— И куда путь держишь?

— К дядьке Кулиничу в Дубравку.

— Нет там такого, я сам оттуда.

Девушка смущенно опустила голову и сказала, что Кулинич действительно там живет, но она никогда не была у него.

— Я партизан! — повысил голос Микола. — Говори правду: зачем ты сюда пришла?

На глазах у девушки появились слезы, и Микола уже спокойнее спросил, кто она и где работают ее родители. Девушка назвалась Леной Осовец и сбивчиво рассказала, что еще в сорок первом году, во время наступления немцев, ее родители куда-то исчезли, а она в то время была у тетки в Минске. Вернулась домой — там никого нет. Если Микола не верит, может сходить в Жлобин. Лена назвала свой жлобинский адрес и добавила, что сейчас у нее живет женщина с двумя детишками, беженка из Западной Белоруссии.

— Спросите хотя бы у нее.