Читаем Дубовая Гряда полностью

Припрятав на время винтовки недалеко от сада, ребята с косами на плечах отправились домой. На улице они встретили Шайдоба и Савку Комяча, бывшего колхозного бригадира.

— Гляди-ка, Савка, уже косят, — мотнул Шайдоб кудлатой головой в сторону хлопцев. — За ними нигде не угонишься.

Володя остановился:

— Все равно ведь община, а вы старики. Будьте уверены, мы и для вас накосим.

— Пошлите к нам завтра Василя, вместе пойдем, — добавил Микола. — Даже за немецкие марки теперь ни у кого сена не купить.

— Разве что в Германии, — рассмеялся Володя.

— Балаболка, вот и сговорись с таким, — проворчал Шайдоб и дернул Савку за рукав: — Пойдем.

Савка распорядился:

— Если завтра с утра будет хорошая погода, с утра запрягайте коней снопы возить.

Хлопцы согласились.

После обеда Микола опять прибежал к другу. Володя сидел за столом, склонившись над листом бумаги. Он с детства любил рисовать, недаром его в школе всегда выбирали в редколлегию стенгазеты. Умел и рисунки к заметкам сделать, и едкие шаржи на товарищей, отстающих в учебе. Но любимой темой школьного художника всегда была природа. Он и теперь остался верен ей. Вон какой забавный рисунок висит на стене: синица попала в сеть, хищная птица-кобчик бросилась на нее, да и сама запуталась. Сидит с петлей на шее на другом конце дощечки и с ужасом смотрит на свою жертву.

Микола наклонился над столом, глянул на лист бумаги.

— Что это ты рисуешь? — спросил он.

— Военная тайна. Попробуй, отгадай! — усмехнулся Володя.

— Болото… речка… поле…

— Камень, куст, деревце, — подхватил Володя. — Хочу сделать карту земельных участков и сенокосов для каждого двора. Все эти угодья с траншеями и окопами будут навечно закреплены за Шайдобами… Что ты смеешься? Тут внизу бургомистр поставит печать с пауком или кинжалом, и карта станет историческим документом.

Поймав недоверчивый взгляд друга, Володя посерьезнел.

— Это место ты знаешь? — спросил он, показав кончиком карандаша на значок, похожий на амебу.

— Знаю, мы были там сегодня. Омут, куда винтовки опустили.

— А ты его найдешь, например, весной? Там сотня таких омутов появится. Окопы к тому времени перепашут. Попробуй разыщи гранаты, мины, противотанковые бутылки, которые мы с тобой припрятали. А на моей карте все тайники как на ладони. И, главное, ни одна собака ничего не поймет.

Микола вдруг отшатнулся от стола:

— Кто-то идет!

Володя мгновенно спрятал карту в стол.

В комнату вошла Лида, поздоровалась и тут же упрекнула хлопцев:

— Вот кому нечего делать, лодыри. Забрались в избу и посиживают. А где все ваши?

— В поле. Говоришь, лодыри, а мы сегодня с полгектара успели скосить. Потом подумали, что никто не заплатит, и решили это дело бросить.

— Что же будут ваши коровы есть?

— То, что и другие, нашим больше не нужно. Купим у германских зольдат, верно, Микола?

— Конечно, — согласился друг.

Он машинально рвал на мелкие клочки какую-то бумажку, а сам с горечью думал о том, что такой дружбы, как прежде, у них с Лидой никогда больше не будет.

— А немецкие марки для покупки сена, мыла, керосина и всего прочего будем одолжать у Лиды, — продолжал шутить Володя.

— Можешь одолжить и у своей Зины! — вспыхнула девушка.

— Ты же мне своячка, а Зина кто?

— Какая еще своячка?

— Хочешь сказать, что я имею право в тебя влюбиться? Так я не Микола, сразу Шайдобчика — чирк, чтобы не путался под ногами.

— Ох, какой смелый! Висел бы в Жлобине на базарной площади. Там две виселицы поставили.

— Слушай, Лида, маме не признаюсь — стыдно. А тебе скажу. Когда сидел у немцев, часто думал о Зине. Там она казалась мне более красивой, честное комсомольское.

— Смотри, не ляпни такое при фашистах, — предостерег Микола.

— Ничего, его тесть — староста. Защитит, — усмехнулась Лида.

— Кто-о?

— Зинкин отец. Или не знаешь? Сегодня из волости пришло назначение. Савка сразу отправился туда, говорил, что будет отказываться.

— А ведь это хорошо, что старостой назначили Савку Комяча, — сказал Микола. — Лишь бы не старого Шайдоба.

— Вот я и говорю, что у Володи теперь все шансы заполучить богатого тестя.

— Боюсь, как бы не начал ставить в угол… Но почему его назначили? Сын в Красной Армии… Хотя это хорошо. Зинина мать приходила к нам и радовалась, что я вернулся.

— Что тебе до ее матери? Зина сама каждый день прибегала ко мне, спрашивала, где ты.

— А я взял да и вернулся, — Володя постучал себя кулаком в грудь. — Ничего, друзья, мы еще повоюем! Что же касается Зины, признаюсь: я ее люблю. Только не говорите ей об этом.

— Вот это здорово! — расхохотался Микола. — Над Лидой шутил, а узнал, что Савку старостой назначили, и сразу к его дочери нежные чувства появились!

— Разве я не говорил тебе об этом раньше? — упрекнул Володя. И вдруг вскочил: — Где-то малыш кричит. Побудьте, сбегаю посмотрю, не наш ли.

Микола молча прошелся из угла в угол по комнате. В лыжном костюме, в солдатских ботинках, он казался Лиде стройным и сильным. Девушка с любовью смотрела на него.

— Почему ты изменился, стал не таким, как раньше? — тихо спросила она.

— Это ты стала другой.