Читаем Дублин полностью

В конце концов, думал Шеридан, что представляет собой Протестантская церковь в большей части Ирландии? Церковь господствующей веры. Ну да. Только у нее почти не было прихожан, и церковные строения понемногу разрушались из-за недостатка денег и интереса. И все же Ирландская церковь была неким социальным институтом на острове. Она обслуживала небольшие и все уменьшавшиеся группы поселенцев Кромвеля и древних землевладельцев. Лишите протестантов власти — и они окончательно превратятся в крохотное беззубое меньшинство.

Но вот в Ольстере, хотя католиков было довольно много, все же большинство составляли протестанты: сквайры, мелкие фермеры, торговцы, многочисленный рабочий класс. Больше всего там было пресвитерианцев, которые страстно защищали свою веру. Если в остальных трех провинциях Ирландии правящий протестантский класс всегда втайне испытывал страхи или моральную неуверенность в своем праве, то у ольстерских пресвитерианцев ныне никаких сомнений не было. Бог поселил их здесь, чтобы построить свое царство. В этом они были уверены.

И все равно Шеридана потрясла реакция молодого человека. Когда протестанты поняли, что Закон о независимости может и в самом деле пройти через парламент, то готовы были восстать, и не только в Ольстере. Как их шотландские предки три столетия назад, они собрались и поклялись создать Торжественную лигу и Ковенант. Возглавляемые Карсоном, опытным юристом, и Крейгом, миллионером из Белфаста, они уже собрали огромные силы добровольцев. Ольстерские волонтеры пока имели только деревянные винтовки, но они проводили весьма впечатляющие парады. И встревоженный лидер британской партии тори, сам родом из ольстерских протестантов, не только поддерживал их, но и намекал на необходимость вооруженного сопротивления. А в огромном военном лагере в Керраге, в графстве Килдэр, офицеры британской армии дали понять, что, если им велят поддержать сторонников ирландской независимости против преданных ольстерцев, они могут и отказаться выполнить такой приказ.

— Если честно, — сказал Смиту один английский журналист, приехавший в Дублин и навестивший его в редакции, — британцы весьма сочувствуют протестантам Ольстера по двум причинам. Прежде всего мы в Англии так и не избавились от своего глубинного страха перед католицизмом. Мало найдется англичан, которые спокойно отнесутся к мысли о возможной власти католиков, и нам непонятно, почему протестанты в Ольстере должны такое допускать. Но мы также думаем, что шотландцы Ольстера — такие же, как мы. У них развиты промышленность и торговля, у них уже есть верфи, ткацкие мануфактуры. Они трудолюбивы и технически развиты. А ирландцы выглядят людьми совершенно другого типа — это ленивая неорганизованная деревенщина. И мы действительно видим в них другую расу, отличную от северного народа.

— А вам известно, что изначально именно ирландцы пересекли пролив и поселились в Шотландии? Само слово «скотты» в древние времена означало человека из Ирландии. Так что скотты, или шотландцы, на самом деле — ирландцы, можно сказать.

— Нет, неизвестно. Уверен, англичане об этом не знают. Но вы же не можете отрицать, что протестанты в Ольстере — совсем другие люди?

Да, этого Смит отрицать не мог. К весне 1914 года ольстерские волонтеры уже обзавелись настоящим оружием.

Между тем похоже было на то, что северным протестантам готовы дать такой же серьезный отпор. В ответ на их действия были созданы Ирландские добровольческие силы. И скоро распространился слух, что и они тоже вооружились не на шутку. Неужели страна скатывалась к своего рода гражданской войне? Шеридан не знал, что может произойти, но тут куда более масштабный конфликт заслонил собой все остальное.

Где-то далеко, в Сараеве, был убит австрийский эрцгерцог, и тут же вся Европа оказалась в состоянии войны.

Самым удивительным в этой войне было то, что для многих людей, любивших Ирландию, она принесла облегчение. Британское правительство, беспокоясь о том, чтобы ничто не мешало военным действиям, пообещало, что остров получит независимость, только нужно подождать, пока не закончится мировая война.

— Поскольку все думают, что война продлится больше нескольких месяцев, то все и не прочь подождать, — говорил Шеридан.

Что до Ольстера, то тут было решено принять некое особое соглашение. Какое именно и в какой форме, тоже пока было неясно. Но по крайней мере, опасность внутреннего конфликта на время устранили. И Редмонд поощрял тех, кто желал присоединиться к Ирландским добровольческим силам:

— Британцы пообещали нам свободу. Так давайте поможем им в войне, чтобы получить эту свободу скорее.

Десятки тысяч ирландцев, протестантов и католиков, вступили добровольцами в британскую армию.

«Мне тепло и радостно видеть такую дружбу», — писал Шеридан Смит в газете.

Таким образом, огромный европейский конфликт вселил в сердце Смита светлую надежду.

А в личной жизни для него вдруг наступил период неожиданного счастья. И причиной тому была Кейтлин.