Читаем Дублин полностью

Тут где-то наверху с легким скрипом открылась дверь, потом с шумом захлопнулась. Рабочий посмотрел вверх, потом, еще раз улыбнувшись, вернулся за сцену.

Шеридан с Кейтлин направились к выходу, но дошли лишь до середины коридора, ведущего к двери за сцену, когда к ним ринулась какая-то женщина властного вида, в меховой шубке и большой фетровой шляпе с широкими полями.

— Стойте! — крикнула она. — Хочу на вас посмотреть. — Она кивнула. — Шеридан…

— Я думал, вы в Париже, — сказал он.

— Я уже два дня в Дублине. Никто не знает, что я здесь. — Она уставилась на Кейтлин. — И кто это прекрасное дитя?

— Графиня Кейтлин Бирн, — тихо ответил Шеридан. — А это мисс Гонн, — представил он даму девочке и отступил на полшага, поскольку прекрасно знал: пока эта леди не остановится сама, ее не остановить.

— Милое мое дитя, у тебя самые прекрасные в мире глаза! — воскликнула леди. — Я так понимаю, тебе хочется на сцену.

А Шеридан уже не в первый раз подумал о том, как Мод Гонн сумела достичь своего удивительного положения. Она родилась в Англии и была дочерью британского офицера, но полностью изменила себя. Отец оставил ей некоторые средства, и в основном она жила в Париже. Много лет она была любовницей одного французского журналиста и родила от него двоих детей. Но ничто не мешало Йейтсу желать жениться на ней или дать ей роль в пьесе — роль ирландской героини.

Однако она вышла замуж не за Йейтса, а за ирландского патриота, хотя этот брак и оказался непродолжительным. Теперь мисс Гонн выпускала во Франции ирландскую газету и время от времени появлялась в Дублине.

И каждый раз, когда она приезжала, Шеридану казалось, что ее визит напоминает кавалерийскую атаку.

Тот факт, что Кейтлин — графиня, должен был сразу заинтересовать мисс Гонн, и Шеридан прекрасно это знал. Мод Гонн, с ее большими, широко раскрытыми глазами и волевым подбородком, являла собой картину своевольной леди из общества. И Шеридан думал, что именно это привлекло Йейтса. А теперь она расспрашивала Кейтлин, и, конечно, ей не понадобилось много времени, чтобы понять, чего хочется девочке. Мод Гонн была очарована.

— Это прекрасно! — заявила она. — Просто прекрасно! Настоящая знатная ирландка, вернувшаяся в свою страну. И она говорит на языке своих предков! Моя дорогая малышка, ты должна присоединиться к нам. «Inghinidhe na hEireann» просто создано для тебя!

«Inghinidhe na hEireann», или «Дочери Ирландии». Именно Мод Гонн основала это движение, когда националисты не захотели принять ее в свои ряды просто потому, что она была женщиной. Движение было направлено на борьбу с пагубным влиянием Англии на ирландскую культуру, и оно уже многого добилось. «Дочери Ирландии» не только учили детей бедняков ирландскому языку, но и твердили ирландским девушкам, что они не должны дружить с английскими солдатами, и постоянно распространяли листовки, предупреждавшие девушек об опасности рождения незаконных детей. Чтобы присоединиться к этому союзу, нужно было быть ирландкой по рождению.

— Просто удивительно, — как-то раз заметил Шеридан, — что Мод Гонн посвятила свою жизнь борьбе со множеством вещей, которые сама же и представляет!

Некоторые из лидеров движения даже взяли себе новые, ирландские имена, под которыми их теперь и знали в организации. И саму Мод знали как Маева.

— Вот… — Мод достала что-то из кармана шубки. Это оказалась круглая брошь в форме древнего ирландского торка. — Это значок, который носят «Дочери Ирландии». Он твой. Подарок. Ты будешь его носить, когда станешь постарше. — Мод улыбнулась, но при этом внимательно заглянула в глаза Кейтлин. — Тебе предстоит не просто сыграть великую роль на нашей сцене, дитя. С твоими глазами и твоими волосами ты станешь сенсацией. Но главная твоя роль впереди, это роль в жизни твоей страны… — Мод немного помолчала, потом снова пугающе уставилась на девочку. — Никогда не забывай этого, Кейтлин. Ты рождена для этого. Это твоя судьба.

С этими словами она умчалась, Кейтлин зачарованно смотрела ей вслед, а Шеридан подумал, не окажется ли их визит в Театр Аббатства чем-то гораздо бóльшим, чем предполагалось.

С годами отец Брендан Макгоуэн не сократил свои прогулки по городу. Он стал лучшим навигатором. Когда он шел на запад по Мэри-стрит, то поворачивался спиной к восточному ветру, и тот мягко подталкивал его вперед, не лишая равновесия. Он уже благополучно продвинулся вперед на пару узлов, когда заметил Вилли О’Бирна, направлявшегося в его сторону. Рядом с Вилли шла молодая женщина. При виде юноши священник нахмурился.