Читаем Дублин полностью

С южной же стороны Лиффи, начинаясь от причалов в Рингсенде, шел Большой канал, который, несмотря на свое название, был внутренним. Он тянулся между поросшими травой и ивами берегами, плавно, почти незаметно поворачивая, пока наконец, в двух милях к западу от Сент-Стивенс-Грин, вдруг не решался выпрямиться и ринуться на запад через плодородную Долину Лиффи. И вдоль его берегов от одного деревянного шлюза до другого тянулись чудесные прогулочные дороги.

Поблизости от канала в скромном на вид, но просторном кирпичном доме, выходившем окнами на зеленый берег, жила семья Сэмюэля Тайди. Тайди женился пятнадцать лет назад. У них с женой было пятеро детей, и младший совсем еще младенец. Это была трудолюбивая семья, со скромным достатком и довольная жизнью. В их доме, как и в любом доме квакеров, царила атмосфера спокойной тишины, мягкая и исцеляющая.

По крайней мере, такой она казалась Морин Мэдден.

К счастью, когда Стивен Смит пришел к Тайди в декабре 1847 года и сказал, что ищет место для женщины из Клэра, в доме оставалась еще одна свободная комната.

— Я думал попросить лорда Маунтуолша, — пояснил Смит, — потому что у него дома и в Дублине, и в Уэксфорде. В моем доме она, безусловно, не может оставаться. Но потом я вдруг решил сначала поговорить с вами. Я пока снял для нее комнату в доме по соседству с моим.

После продолжительного обсуждения между собой Сэмюэль Тайди и его жена решили, что по крайней мере пару недель Морин лучше оставаться на съемной квартире. Дело в том, что слишком часто в Дублин приезжали люди из зараженных болезнями районов и привозили заразу с собой.

— Мы в первую очередь должны подумать о своих детях, — рассудительно объяснил квакер.

Но потом они готовы принять Морин к себе.

— Она может помогать мне с детьми, — сказала миссис Тайди. — Уверена, для нее найдется масса работы.

И, кроме питания, они предлагали Морин еще и скромное жалованье.

Для Морин перемена жизненных обстоятельств оказалась настолько неожиданной, что несколько недель подряд она словно пребывала во сне. Семья квакеров жила скромно. Ели все вместе, с детьми, и с Морин решили обращаться примерно как с гувернанткой. А она и в самом деле скоро доказала, что может научить детей не только читать, но и еще многому.

— Она прекрасно владеет собой, — одобрительно говорила мужу миссис Тайди. — Спокойная и аккуратная. Я очень рада, что мы взяли ее к себе.

И хотя всю зиму Морин была все такой же бледной, к весне она немного поправилась и уже не выглядела изможденной, хотя и не избавилась полностью от подавленности.

В начале июня Тайди на десять дней вывез семью к морю. И после этих семейных каникул Морин вернулась со слегка порозовевшими щеками и заметно окрепшей.

— Я рада, что она стала лучше выглядеть, — заметила миссис Тайди. — Она мне все больше нравится.

В течение этих месяцев Стивен Смит не появлялся в семье Тайди. Вскоре после своего возвращения в декабре он посоветовался с графом Маунтуолшем насчет того, чем ему заняться дальше, и граф тут же нагрузил его своими поручениями. Смиту пришлось поехать в Уэксфорд, потом на запад, как-то раз даже в Лондон. И лишь к концу июня Стивен послал записку Тайди, сообщая, что он сейчас в Дублине, и спрашивая, можно ли их навестить.

Когда он пришел, Морин занималась с детьми. А Смиту пока нашлось о чем поговорить с Тайди.

Великий голод весьма заметно отразился на Дублине. Ближайшие окрестности столицы пострадали меньше других частей острова. Но из дальних мест люди устремлялись в Дублин в надежде эмигрировать или хотя бы найти какое-то убежище. И Дублин справлялся с трудностями. Церкви и благотворительные учреждения хлопотали о том, чтобы прибывшие были накормлены. И не последнюю роль тут играли квакеры. Прямо на фешенебельной Меррион-сквер была даже организована большая суповая кухня, кормившая огромное количество людей. А поток прибывающих все не ослабевал. Тайди был рад тому, что Морин не слышит их разговора, так как это могло причинить ей боль. Он рассказал Стивену, что волна беженцев из Клэра и Майо, а возможно, и из других мест увеличилась по сравнению с прошлым годом.

— Та ситуация, которую вы видели в Клэре, не изменилась, разве что правительство теперь вынуждено кормить и здоровых взрослых людей тоже. По нашим подсчетам, на данный момент во всей Ирландии около восьмисот тысяч человек нуждаются в помощи, и половина из них — взрослые трудоспособные люди. Не могу сказать, какое количество сейчас на грани голодной смерти, поскольку никто этого не знает и не хочет знать. Но на западе в работных домах вполне обычно то, что за неделю умирают пятьдесят, восемьдесят, даже сто человек, в основном дети.

— А что с урожаем картофеля?

— В этом году посажено в два раза больше, чем в прошлом, хотя это все равно меньше половины того, что было до появления фитофторы. Но мы надеемся на неплохой урожай.

— Я заметил, что здесь больше не видно людей, спящих на улицах. Куда вы их подевали?