Читаем Дублин полностью

Он со своими людьми начал спускаться, когда увидел какого-то парня, лежавшего на земле ярдах в двадцати слева от него. У парня был пистолет. И он с мучительной медлительностью поднимал его, целясь в Баджа. Этот круглоголовый явно был ранен. И хотел выстрелить в последний раз. Бадж не колебался. Он зашагал прямо к нему. Однажды он дрался на дуэли, несколько лет назад, и сейчас это было похоже именно на дуэль. Страха не было, и не потому, что Бадж был храбрым, а потому, что имел точный глаз и видел: парень, скорее всего, промахнется. Пистолет выбросил облачко дыма. Пуля пролетела справа от Баджа. Он продолжал шагать вперед. Мужчина с легким удивлением смотрел на него. Лицо джентльмена, сразу видно. В нескольких шагах от него Бадж вскинул собственный пистолет, приостановился и тщательно прицелился. Мужчина даже не моргнул.

— Умри, круглоголовый! — тихо произнес Бадж и выстрелил.

Патрика Уолша не стало.

А Бадж пошел дальше.

Едва увидев эту женщину, Бригид сразу все поняла. Это была сестра Келли. Ее муж прислал письмо из Уэксфорда.

Женщины тихо поздоровались. Прошло много лет с тех пор, как они встречались в последний раз. В письме из Уэксфорда коротко сообщалось о том, что произошло у холма Винегар и как погибли Патрик и Келли.

— Я так сочувствую твоей потере, — сказала Бригид. — Ты очень добра, что пришла сюда. Мне бы хотелось его похоронить, — продолжила она, но сестра Келли покачала головой.

— Это уже сделано, — сказала она. — А ты и не думай появляться там. Оставайся здесь, затаись.

Победа англичан была полной и окончательной. Генерал Лейк и сотни человек не потерял. Но многие из «Объединенных ирландцев» сумели бежать и перегруппироваться в Уэксфорде. Одни теперь направлялись на запад, в Килкенни, надеясь заново поднять там людей, а другие предполагали проскочить мимо Лейка и уйти на север, в Уиклоу.

— Даже не думай двигаться на север, — предупредила Бригид ее гостья. — Там по всему графству беспорядки.

После этого Маунт-Уолш затаился. Шли дни, но никто не появлялся. Бригид терпеливо ждала. А вот молодой Уильям метался и нервничал, желая присоединиться к оставшейся части армии «Объединенных ирландцев». Но Бригид была тверда. Там он никакой пользы не принесет, откровенно говорила она ему, и к тому же он обещал Патрику позаботиться о ней.

— Ты что, позволишь мне возвращаться в Дублин одной? — спрашивала она.

И он, пусть с большой неохотой, оставался на месте.

Прошла неделя, потом еще одна. Приходили вести о событиях в разных частях региона. Католики сожгли дом какого-то протестанта; оранжисты убили несколько католических семей. Поскольку главные силы «Объединенных ирландцев» были разгромлены, восстание превратилось в мелкие стычки. Говорили, что северное отделение «Объединенных ирландцев» целиком ушло в горы, что они проходили рядом с Ратконаном, что их поймали на равнине в Килдэре.

И только через три недели после событий на холме Винегар Бригид сказала Уильяму:

— Мы едем домой.

Финн О’Бирн осторожно наблюдал за тем, как приехали Бригид и Уильям. Сам он лишь несколько дней назад вернулся в Ратконан.

С историей в Ратконане разобрались быстро. Артур Бадж, действуя как мировой судья, не колебался. Отправив преступников в Уиклоу, он в тот же день провел следствие, вынес приговор и повесил Конала. Остальных держали в тюрьме уже почти пять недель, пока Иона Бадж и йомены очищали горы. Пленники не знали, чего ждать, но наконец, по приказу Артура Баджа, их освободили. Один неверный шаг в будущем, коротко сказали им, и их ждет смерть.

По дороге из Уиклоу они увидели повешенного на мосту Конала. Почерневшие останки его тела до сих пор болтались там. Они остановились, чтобы выразить почтение.

— Это мог быть любой из нас. В особенности ты, Финн, — сказал один из Бреннанов.

— Знаю, — мрачно ответил Финн.

— Жутко смотреть на такое.

— Да уж, — согласился он, испытывая тайное наслаждение при виде столь полного уничтожения Конала Смита. — Ужасно!

Они вернулись домой подавленными, но как герои.

Только два человека во всем Ратконане не желали смотреть на Финна с уважением. Как ни удивительно, но одним из них оказался старый Бадж. Он знал, что Финн спас его дом, а может, и саму жизнь. И Финн считал, что старик должен хотя бы испытывать благодарность. И хотя старый Бадж ненавидел все то, за что выступали бунтовщики, и ничуть не колебался, отправив на виселицу Конала Смита, все равно в глазах старика было теперь нечто… нечто такое, что не нравилось Финну, когда взгляд старого землевладельца-протестанта останавливался на нем. Конечно, это было скрыто. И никаких слов не было сказано. Но взгляд оставался тем же: в нем светилось древнее, инстинктивное отвращение, которое люди чувствуют к предателю. Но ведь он был англичанином! Это было нестерпимо.

А вот Дейрдре ничего не оставила невысказанным. Как только Финн вернулся, она нашла его.

— Думаешь, я не знаю, кто ты таков? — прошипела она. — Я знаю, что ты сделал!

— Ничего ты не знаешь! — осадил ее Финн.

Она ведь и вправду ничего не могла знать. Просто невозможно было, чтобы она что-то знала. Но она знала.