Читаем Дублин полностью

Крадучись они направились к большому дому. Не было смысла ломиться в тяжелую дубовую дверь, которую Конал некогда смастерил собственноручно. Они собирались разбить одно окно. Конечно, это было шумно, но вряд ли имело теперь значение. Мужчины, которые должны были ворваться в дом, знали там каждый дюйм и знали, где должны спать все обитатели.

Большие тучи наползли на звезды, скрыли серебристый лунный диск. Ночь была темной. Мужчины не издавали ни звука, стоя перед домом.

А потом вдруг позади них вспыхнули факелы и фонари. В темноте замаячили человеческие фигуры. Окна впереди осветились, двери шумно раскрылись, и во внезапно посветлевшей ночи они увидели направленные на них дула мушкетов.

— Стоять на месте! Одно движение — и мы стреляем!

Это был голос Ионы Баджа, резкий и повелительный.

Потом от парадной двери прозвучал голос его брата Артура:

— Вы все арестованы. Конал Смит, выйди вперед!

До рассвета их всех держали в доме. А потом, в ручных кандалах и цепях, вывели наружу и погнали по длинной тропе к Уиклоу.

Когда они выходили из Ратконана, Финн О’Бирн увидел Дейрдре, стоявшую у дороги. Она с отчаянием смотрела на Конала, а потом вдруг Финн понял, что ее взгляд уперся в него. И это был неподвижный взгляд.

Она догадалась. Финн видел это по ее глазам. Ужасным глазам. Он отвернулся. Как она узнала, он понятия не имел. Видеть она ничего не могла. Должно быть, просто интуиция. Но она знала.

Хотя Патрик и был возбужден своими подвигами, он все же выглядел очень утомленным. Бригид ничуть этим не огорчилась.

— Тебе больше ничего не нужно делать, — заметила она. — Ты сделал все, что мог.

Зато теперь оказалось легко найти занятия для молодого Уильяма. Сначала его отправили повидать Келли в соседнее имение. Потом его послали в Уэксфорд собрать последние новости, не подвергаясь опасности. И Патрик с Бригид оставались одни. Погода стояла сухая и теплая. Весна уже превращалась в раннее лето. И несколько дней они наслаждались огромным особняком и его окружением, как парочка молодых возлюбленных.

Но в конце первой недели июня Уильям вернулся из Уэксфорда с дурными вестями.

Наверное, ничего удивительного не было в том, что после легкого успеха в самом начале повстанцы стали слишком уверенными в себе. И в результате у города Нью-Росс, где располагался отлично обученный правительственный гарнизон, их разбили наголову. В суматохе они потеряли две тысячи человек. Но дальнейшее, на взгляд Патрика, было еще хуже. Во время отступления часть повстанцев решила взять правосудие в свои руки, и, захватив двести человек, которых сочли верными протестантами, сожгли их заживо в какой-то церкви в деревушке под названием Скаллабог.

— Католики сжигают протестантов! Да мы как будто вернулись во времена Кромвеля! — в тоске восклицал Патрик. — Это как раз то, против чего мы боремся!

Но потом пришли и еще новости, на этот раз с севера. Патрик с горечью услышал, что в Дублине умер в тюрьме лорд Эдвард. Но когда Патрик узнал, что восстание в Ратконане было предано, что Конала обвиняют в государственной измене, то в ужасе закрыл лицо руками.

— Это я виноват! — простонал он и в отчаянии посмотрел на Бригид. — Я погубил твоего отца.

Бригид, как ни горевала сама, попыталась успокоить Патрика и напомнила, что Конал сам выбрал свой путь. Патрик слушал ее, но боль не уходила из его глаз.

И Бригид ничуть не удивилась, когда на следующий день Патрик свалился в лихорадке.

Самое трудное, по мнению Бригид, заключалось в том, что они ничего не могли сделать. Она знала, Патрик хотел бы поехать вместе с ней в Ратконан, но по всему графству рыскали патрули йоменов, а поскольку вполне могла обнаружиться связь Патрика с «Объединенными ирландцами», то тут и говорить было не о чем. И события на юге тоже нельзя было изменить. Чувство разочарования и беспомощности, была уверена Бригид, ухудшило состояние Патрика. А когда лихорадка продолжала трепать его уже третий день, Бригид не на шутку встревожилась. Молодой Уильям держался великолепно. Он ничего не требовал, а просто делал все, что было в его силах, поддерживая Бригид. Через несколько дней Патрику вроде стало лучше, но он все еще был очень слаб. Бригид снова отправила Уильяма за новостями и узнала, что часть сил «Объединенных ирландцев» пытается пробиться на север, к побережью, а командует ими отец Мёрфи, священник, который, несмотря на все неодобрение Церкви, принял участие в восстании.

Погода все еще держалась сухая. И это было странно для такого времени года. Кое-где трава казалась выгоревшей.

Прошла еще неделя. Бригид просила Патрика побольше времени проводить на солнце, и он уже набирался сил, почти возвращаясь к прежнему состоянию. Но плохие новости продолжали приходить. Отца Мёрфи убили. «Объединенных ирландцев» прижали к границе Уиклоу. Говорили, что из Дублина подходят большие военные силы.

В тот день, когда пошел первый за много недель дождь, к их дому прискакал Келли. Он пытался выглядеть бодрым, но Бригид видела, что он сильно взволнован.

— Как он, лучше? — спросил сосед. — Может отправиться в поездку?

— Зачем?