Читаем Дублин полностью

Нечто вроде улыбки появилось на лице Фицгиббона. Неужели ему было весело? Он сунул Библию в правую руку Мура, но тот отдернул руку и спрятал ее за спину. Фицгиббон рассматривал его, словно кот пойманную мышь. Он попытался сунуть Библию в левую руку Мура, но тот спрятал и эту руку за спину, как будто святая книга была заразной. Мур был беззащитен, но не собирался сдаваться.

Всех в зале, даже йоменов из внутренней гвардии, постепенно охватило чувство симпатии к отважному парнишке.

Фицгиббон продолжал рассматривать Мура, склонив голову набок. Теперь он прижал Библию к груди студента. Юноша попятился. Последовал новый толчок. Юноша сделал еще шаг назад. Еще и еще… Вице-канцлер и маленький католик двигались по помосту, вице-канцлер продолжал тыкать в него Библией, а тот отступал. Но наконец Мур оказался прижатым спиной к стене, и вице-канцлер готов был заставить его уступить. Кое-кто из йоменов посмеивался. Но Уильяму не было смешно. Он даже не боялся. Он испытывал лишь все растущее чувство отвращения.

— Садитесь на место, сэр. — Фицгиббон вернулся к столу и положил Библию, а потом произнес следующее имя: — Мистер Роберт Эммет! — (Тишина.) — Мистер Эммет! — (Тишина.) — Мистер Эммет здесь? — Фицгиббон вроде бы ничуть не удивился. — А у нас есть обширные доказательства его причастности к заговору.

Он замолчал и уставился на Библию. Похоже, ему пришла в голову некая мыль. До сих пор он имел дело только с непокорными студентами и, возможно, решил, что пора вызвать кого-нибудь из другой компании.

— Мистер Уильям Уолш! — Он посмотрел на Уильяма в упор. — Мистер Уолш.

Уильям медленно пошел к возвышению. Он чувствовал, что весь колледж смотрит на него, и догадывался, о чем все думают. Кое-кто из тех, кто знал Уильяма, мог гадать, не завлек ли его Эммет в команду бунтарей. Но куда большее количество полагало, что он, будучи сыном лорда Маунтуолша, должен быть близок к властям. И наверняка воображали, что все это подстроено заранее, что Фицгиббон вызвал его, чтобы кого-нибудь обвинить. Уильям не спешил, поскольку представления не имел, что собирается сейчас сказать.

Но вот он очутился на помосте, и Фицгиббон смотрел на него, но совершенно без угрозы. И Уильяму, пока он подходил к вице-канцлеру, показалось даже, что тот едва заметно, но вежливо и дружески наклонил голову.

— Мистер Уолш… — Фицгиббон скорее обращался к залу, чем к Уильяму, — вы слышали, как многие из членов этого колледжа отказались дать предлагаемую им клятву. И в каждом случае есть некая причина такого отказа, а именно, как вполне можно доказать, вовлеченность в предательскую деятельность. Но все они, если можно так выразиться, просто гнилые яблоки в большой корзине. И в этом колледже есть люди, кстати, их большинство, должен заметить, разумные и преданные. У них не может быть никаких причин возражать против клятвы, которая всего лишь обязывает их презирать измену и публично разоблачать предателей, если они обнаружат их в своей среде. И теперь я предложу вам, мистер Уолш, вот это Священное Писание и попрошу дать эту простую клятву. — И он с улыбкой взял со стола Библию и самым любезным образом протянул ее Уильяму.

А Уильям до сих пор не знал, что он сделает. Он просто уставился на книгу.

Через мгновение, видя, что Уолш как будто сомневается, Фицгиббон нахмурился, но скорее от недоумения, чем от гнева. Он кивком показал на книгу, словно Уильям просто забыл, зачем он здесь и что от него нужно.

— Положите руку на книгу, — тихо произнес вице-канцлер.

Но Уильям продолжал стоять неподвижно. Как ни странно, он не испытывал страха. Он просто гадал, что же он собирается сказать. Но уже через секунду он увидел в глазах Фицгиббона вспышку опасного гневного огня. И тогда он понял.

— Я не могу дать такую клятву, милорд. — Уильям произнес это спокойно, но четко и достаточно громко. Даже служащие, сидевшие в заднем ряду, могли его слышать.

— Не можете, сэр?

— Эта клятва, милорд, не из тех, которые могут давать джентльмены.

— Не для джентльменов, сэр? — Голос вице-канцлера поднялся отчасти от злости, отчасти от простой растерянности. — Я сам, сэр, был бы горд дать такую клятву! — воскликнул он.

— Значит, ваша светлость не джентльмен, — услышал Уильям собственное заявление.

По залу пронесся громкий вздох. Фицгиббон остолбенел, уставившись на Уильяма. Потом, швырнув книгу на стол так, что едва не пошатнулись потолочные балки, он закричал:

— И это говорите вы, молодой человек, это говорите вы! Позор! Позор! Вернитесь на свое место, сэр, и знайте: больше вам никогда здесь не сидеть!

В тот день девятнадцать человек были исключены из колледжа. Прежде чем объявить их имена, вице-канцлер объяснил собранию, что означает для них такое исключение. Они должны понять, сообщил Фицгиббон, что для этих девятнадцати закрыт не только Дублинский университет. Во все учебные заведения Англии и Шотландии будут отправлены письма, объясняющие их исключение. Так что отныне для них закрыты все пути к какой-либо карьере.