Читаем Дублин полностью

— Если у кого-нибудь из триумвирата случится пожар, — как-то раз сказал Джорджиане сосед-землевладелец, — я не знаю ни одного местного фермера, который дал бы ему ведро воды.

Думая о милом Патрике, Джорджиана заглядывала к местным католикам, и именно Келли просветил ее.

Джорджиану весьма удивило то, что после того, как Патрик явно ухаживал за его сестрой, а потом бросил ее, Келли и Патрик остались друзьями. Однако сестра Келли давно была замужем, а Келли отзывался о Патрике только хорошо. Навещая его, Джорджиана нашла в нем самого близкого ей по духу человека. И он был с ней абсолютно откровенен.

— Мы, католики, теперь уже утратили все надежды на дублинский парламент, — сказал он ей. — И держаться умеренной позиции становится просто невозможно. А последствия этого могут быть очень серьезными.

— Но ведь Католическую церковь вроде бы не беспокоят, да?

— Не беспокоят. Потому что Ирландская церковь боится радикалов. Она боится всего, что хоть немного похоже на революцию. Что до Рима, то ведь французские революционеры — атеисты, и они убили короля-католика, не говоря уже о массовом убийстве священников, монахов, монахинь и просто честных католиков. И французам хочется уничтожить естественный порядок вещей. Так что для Англиканской церкви предпочтительнее иметь дело с королем Георгом, протестантом. Все священники, которых я знаю в этих краях, проповедуют терпение и послушание. Но это не значит, что прихожане их слушают. — Он усмехнулся. — Половина из них предпочла бы послушать хорошую балладу о дерзкой женщине с гор, чем мессу. А если дело дойдет до бунта, их уговаривать не придется.

В январе Келли еще раз проявил проницательность.

Как-то вечером в Маунт-Уолш неожиданно приехал Геркулес и заявил, что намерен провести здесь несколько дней. И хотя Джорджиане совсем не хотелось его видеть, она постаралась быть любезной и избегать разговоров о политике. Но на следующее утро к ним приехал Келли, не знавший о визите Геркулеса. Его проводили в библиотеку, где он и нашел Джорджиану с сыном.

Многие люди ненавидели или боялись Геркулеса, но Келли, хотя ему, скорее всего, не понравился сын Джорджианы, вроде бы проявил к нему некоторый интерес и даже легко вовлек в разговор. Геркулес всегда был готов поговорить и тут же начал рассуждать на любимую тему: об установлении порядка — и как бы мимоходом дал понять, что если он и скажет что-нибудь оскорбительное для гостя, то ему на это плевать.

И действительно, совсем скоро он сделал грубое замечание в адрес католических священников. Джорджиана не стала бы винить Келли, если бы тот дал пощечину ее сыну, но Келли предпочел промолчать и терпеливо слушать.

— Проблема с вами, папистами, не столько в священниках, — продолжил Геркулес, — сколько в целой армии учителей в школах за изгородями. Вот они-то и создают неприятности.

На это Келли совершенно беззлобно улыбнулся и заметил, обращаясь к Джорджиане:

— А знаете, он совершенно прав.

— Рад, что вы согласны, — кивнул Геркулес. — Они поощряют местное население к тому, чтобы иметь слишком высокое мнение о себе, так как учат их родному языку.

Но тут Келли засмеялся:

— А вот это, да простит меня ваша светлость, совсем неверно. По правде говоря, когда я был мальчишкой, в школах за изгородями действительно в основном говорили на ирландском. Но за последнее время кое-что изменилось. Родители не хотели, чтобы их детей учили по-ирландски, потому что думали, что это им невыгодно. Они хотели, чтобы преподавание шло на английском. И знаете, что в результате произошло? Те местные ирландцы, которые умеют читать, а таких много, читали революционные буклеты из Америки и радикальные листовки на английском из Белфаста и Дублина. — Он одарил Геркулеса жизнерадостной улыбкой. — Если вдруг начнется революция, милорд, и сметет вас — да простит меня Господь, — то ее причиной станут французские войска и английский язык. В этом я могу вас заверить.

А вот это совсем не понравилось Геркулесу, и он, коротко кивнув, ушел из библиотеки, оставив там Келли и Джорджиану. Келли тоже не засиделся, но пообещал заехать как-нибудь на днях. После его ухода Геркулес заметил:

— За этим человеком следует присмотреть.

Но в тот вечер он сказал и кое-что еще, и Джорджиана, подумав о Патрике, не на шутку испугалась.

— Этой революции не бывать. Нам известно гораздо больше, чем эти проклятые болваны могут вообразить.

К счастью, когда Келли снова появился, Геркулес уже отбыл. Джорджиана с удовольствием поболтала с Келли и порадовалась возможности извиниться за манеры своего сына. Когда Келли собрался уходить, она спросила:

— Если придут французы, как вы думаете, что произойдет здесь, в Маунт-Уолше?

Отвечая, Келли бросил на нее осторожный взгляд:

— Вас в этих местах любят. Не думаю, что вам причинят какой-то вред. Но лучше вам быть в Дублине.

— Понимаю… — Джорджиана почувствовала, что слегка побледнела. — Думаете, мне следует уехать?

— По правде говоря, — ответил Келли, — представления не имею.