Читаем Дублин полностью

Но через некоторое время Фортунат отвел его в конец гостиной, откуда Франклин мог обратиться ко всем сразу.

Заговорил американец просто и дружелюбно. Он приехал в Ирландию, объяснил он, потому что уверен: здесь ситуация весьма похожа на ту, что сложилась в американских колониях.

— У нас есть свой законодательный орган, как и у вас, но он не имеет такой власти, какую мы, как простые свободные люди, считаем разумной. Мы можем решать местные вопросы, но важные решения принимаются в Лондоне людьми, которых мы никогда не видели. В наших городах Лондон расквартировывает войска. Нами управляют чиновники, назначенные Лондоном, и Лондон платит им, а значит, мы над ними не властны. Нашу торговлю ограничивает Лондон. И Лондон контролирует наш денежный оборот и облагает нелепыми налогами. И хотя лондонский парламент распоряжается нашей жизнью, у нас нет там представителя. Мы подданные короля, но с нами обращаются как с низшими. Мы свободные люди, но мы не свободны. И потому я должен сказать: хотя большинство жителей американских колоний верны трону, они тем не менее ищут возможности изменить эти условия в лучшую сторону. И цель моего визита в Лондон, — продолжил он, — добиться уступок в этих вопросах. Я надеюсь, если мы в Америке и те люди в ирландском парламенте, кто желает сходных перемен, будем действовать вместе, то сможем больше рассчитывать на достойное обращение. Ведь если американские колонисты не получат удовлетворения, — серьезно закончил он, — то я и предположить не могу, какие неприятности за этим последуют.

Эту речь слушатели встретили по-разному, но Фортунат согласно кивал.

— Та партия в ирландском парламенте, что добивается сходных перемен, а я частенько с ними соглашаюсь, по праву называет себя патриотами, — заявил он. — Они тверды в своей преданности короне, но они в равной мере любят и свою родную землю. Вы найдете в Ирландии много друзей, сэр.

В этот момент вежливо вмешался лорд Маунтуолш.

— То, что сказал мой отец, верно, однако разве не правда и то, что вы уже готовы предпринимать действия, направленные против Британии, чтобы добиться своего? — спросил он. — Как вы это расцениваете?

— Мы отказались покупать британские товары и в результате добились отмены некоторых несправедливых налогов, — ответил Франклин. — Теперь мы снова привозим товары из Британии. Разве это не справедливо? Мне кажется, да.

— И на самом деле, — заметил Фортунат, — это как раз то, что советовал Ирландии настоятель Свифт еще пятьдесят лет назад. — Он заметил, как нахмурился его внук. — Геркулес, — окликнул он его, — у тебя есть какой-то вопрос к мистеру Франклину?

Хотя было ясно, что Геркулес предпочел бы остаться в стороне, Фортунат с удовольствием увидел, как его внук отреагировал по-мужски.

— Правительство в Лондоне не согласилось бы с тем, что американские колонии никак не представлены, — сказал он. — И сам король, и члены британского парламента, которые всегда проявляют интерес к Америке, и есть ваши представители. Как вы ответите на это?

— Именно это они и говорят: у нас нет избранного представителя в Лондоне, но у нас есть, благодаря их доброте, некое виртуальное представительство, — ответил Франклин, энергично кивнув. — Очень милая идея. Но если мы это позволяем, то разрешите сделать некое предложение. — Его старые глаза сверкнули. — Если мы примем это виртуальное представительство, то, вместо того чтобы нам самим платить налоги, мы позволим англичанам платить за нас и назовем это виртуальным налогообложением.

Все рассмеялись — все, кроме Геркулеса.

— Мы услышали о вполне лояльных намерениях колоний, — настойчиво заговорил он. — И в то же время вы намекаете, что, если ваши требования не будут услышаны, вы можете предпринять определенные действия. Вы имеете в виду бунт?

— Боже упаси! — решительно возразил Франклин, но по выражению лица Геркулеса было понятно: он не совсем поверил, а потому, чтобы избежать ссоры, Франклин легко продолжил: — Я также надеюсь на то, что наше положение хорошо поймут в Ирландии, ведь между нашими народами существуют невероятно тесные связи. Вы ведь знаете, в Америке уже давно существует огромная коммуна ульстерских пресвитерианцев. Но при этом на каждых пять пресвитерианцев, как я подсчитал, приходится еще по меньшей мере два ирландских католика… В Америке люди вольны следовать любой религии без каких-либо ограничений. — Он коротко улыбнулся Теренсу Уолшу и его семье. — А если сложить вместе тех и других, то можно не сомневаться: каждый второй в американской колонии приехал с этого острова. Поэтому мы смотрим на вас как на свою семью. — Франклин снова улыбнулся, на этот раз всем.

Эта примечательная справка была принята с удивленным гулом.

— Значит, если там начнется восстание, то оно будет ирландским, — пробормотал Геркулес, но, к счастью, его никто не услышал, кроме матери.