Читаем Дублин полностью

— Протестанты в Ирландии очень разные, — заметил иезуит. — Среди них есть люди вроде моего кузена Дойла, не обладающие сильными религиозными чувствами. Возможно, Дойл принял бы католицизм так же легко, как его отец стал протестантом. Есть также колонисты, и некоторые из них убежденные протестанты. Но это деловые люди. Они или усмехнутся и примут все как есть, или продадут все и уедут. Что до чиновников в Дублинском замке, то они весьма крикливы. — Он улыбнулся. — Но на мой взгляд, они чуть что сбегут, как кролики. — Иезуит немного помолчал. — Настоящая проблема в другом месте.

— Ты говоришь об Ульстере?

— Да, именно. Шотландцы. Это уже совсем другое дело. Посмотри на сильный Ковенант, который они создали в Шотландии. Они несгибаемы в своей вере. Они не потерпят какой-нибудь английский молитвенник и точно так же не потерпят католическое правительство. Другие могут поддаться, но пресвитерианцы в Ульстере — никогда.

— То есть мы должны их изгнать?

— Думаю, да.

— И куда они отправятся?

— Возможно, обратно в Шотландию. Или в Америку.

После этого отец Лоуренс ушел. А Джейн О’Бирн повернулась к мужу:

— Когда я думаю обо всем том, чем ты обязан моим родственникам — и о той дружбе и помощи, которую они тебе дали, — я надеюсь, ты не предполагаешь бросить сэра Фелима.

Ее взгляд был суров и даже сердит. Она ничуть не боялась мужа.

О’Бирн промолчал. Раньше он всегда делал с женщинами что хотел. И то, что он нервничал из-за жены, было для него совершенно новым переживанием.

В общем, в последующие недели Бриан О’Бирн не предпринял никаких шагов. Пришло Рождество, наступил январь. Оуэн Роэ О’Нейл все равно встал на зимние квартиры, так что и делать-то было нечего.

Но в феврале, когда О’Бирн был в Ратконане, пришли новые вести.

— Лорд Ормонд передал Дублин под власть английского парламента. А сам покидает Ирландию, — сообщил Бриан жене.

— Но это невозможно! Ормонд — ставленник короля!

— Да, он человек короля. Но он боится, что ему не удержать Дублин. И едет к королю Карлу. Они надеются собрать побольше сил и вернуться. А тем временем члены английского парламента высылают новые отряды, чтобы усилить гарнизон.

Сэр Фелим и старые англичане, похоже, ошиблись в расчетах.

Джейн О’Бирн посмотрела на мужа, и в ее взгляде он заметил непривычную неуверенность.

— И что теперь будет с нами?

Когда доктор Пинчер размышлял о мире в 1647 году от Рождества Христова, он понимал, что лишь Божественное провидение позволило ему прожить так долго, и благодарил за это Господа. Когда Дублин передали под власть английского парламента, доктору исполнилось уже семьдесят пять, и он был одним из самых старых людей в городе. Здоровье у него было хорошим для его возраста. И может быть, думал Пинчер с тайной гордостью, я еще их всех переживу. Он, по крайней мере, был полон решимости дожить до полной победы протестантской веры.

И до того, чтобы увидеть, как устроится в Ирландии его племянник.

Вскоре после начала войны между королем Карлом и его парламентом Барнаби Бадж написал дяде, что он восстал против короля и присоединился к круглоголовым, как прозвали армию парламента за короткую стрижку. Немного позже Барнаби написал дяде, чтобы сообщить о формировании новых сил — образцовой армии, состоящей из благочестивых людей, готовых учиться военной дисциплине и искусству сражений. Командовали ею генералы Ферфакс и Оливер Кромвель, и эта армия вскоре уже сметала все перед собой. Последующие письма рассказывали о военных действиях, и доктор Пинчер испытывал не только подъем духа, но и некоторый страх.

— Я молю Господа о том, чтобы Он благополучно доставил к нам моего племянника, — не раз признавался он жене Тайди, на что та отвечала, стараясь его успокоить:

— О, сэр, я уверена, Господь так и сделает!

В течение всего 1647 года приходили определенно ободряющие вести. Парламент отправил в Дублин закаленные в боях отряды и опытных командиров. Силы Конфедерации в Ленстере и Манстере теперь отступили; а когда Оуэн Роэ О’Нейл сделал попытку подойти к Дублину, его быстро отогнали. В равной мере доктора радовало и то, что протестантские власти города сделали жизнь католиков такой невыносимой, что уже несколько семей известных католиков-торговцев, включая Уолтера Смита, решили уехать. Пинчер случайно встретился на улице со Смитом как раз в день его отъезда и спросил, где он предполагает жить теперь.

— Пока у Орландо Уолша, — ответил Уолтер.

Хотя протестантский отряд, стоявший в имении Уолша, находился теперь под властью дублинского парламента, все же договор, защищавший Орландо, оставался пока в силе.

— По крайней мере, ваши солдаты-протестанты защитят нас, — сухо заметил торговец.

Лишь одно обстоятельство беспокоило доктора Пинчера. Это было нечто такое, чего он никак не мог предвидеть, и это случилось в Англии. Доктор так тревожился, что написал Барнаби, прося все объяснить.

«Эта армия, — так начиналось его письмо, — как будто забыла, что служит правительству…»