Читаем Дубликат полностью

Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Гарман поджёг в глиняной миске традиционную ветку ароматического вайтопуса ^[5]с ладаном. Затем, разложив инструменты, он принялся изучать обстановку в помещении, пытаясь оценить размеры катастрофы.

На первый взгляд всё вроде осталось цело. Пропала небольшая кучка динаров, случайно забытая им вчера на скамье — эти деньги заплатил очередной арендатор крюка для ключей от своего нового автомобиля. Валялся на полу медный чайник со сломанной ручкой, сданный в ремонт ткачами с соседней улицы.

Подняв глаза, Гарман вздрогнул — случилось то, чего он опасался больше всего: на верхней полке отсутствовала деревянная шкатулка бедуина с редким ключом. Она обнаружилась под лавкой, с отломанным замком, но без ключа. Всё остальное лежало, висело и стояло на своих обычных местах, будто демонстрируя смотрителю лавки, что начался новый день, который все равно пройдет, что бы ни случилось вчера.

Глава 2. Клеймо мастера

Распахнув уличную дверь и впустив солнечный свет в лавку, юноша растерянно замер на пороге и задумался. В "Голубиную башню" снаружи проникнуть было невозможно: на поверхности двери, прилегающей к стене башни практически без зазора, ручка отсутствовала. Серьезных повреждений на глиняной обмазке Гарман тоже не обнаружил, из чего сделал несколько простых умозаключений.

Впервые за столько лет он вполне мог забыть задвинуть засов и запереть дверь лавки. Это казалось немыслимым, но исключать подобную оплошность не следовало. Подмастерье был чересчур увлечён, наблюдая, как учитель с другом возятся с ключом, поэтому спешил как можно скорее покинуть хранилище и вернуться в мастерскую. Во-вторых, вчера ночью он крепко уснул, чувствуя сильное недомогание, и мог не услышать шагов вора по мастерской. В-третьих, выкрали единственную важную ценность — ключ бедуина.

Ничего хорошего предстоящий день не обещал: бросить лавку в начале дня было нельзя, разве что запереть ненадолго под благовидным предлогом на время молитв. Ситуация требовала немедленных действий, ведь гость учителя в любой момент мог вернуться и потребовать шкатулку с содержимым. Мальчик всерьёз опасался грозного воина пустынь и очень не хотел подвести Ахмеда, которого искренне почитал. Оставался только один выход — воссоздавать ключа по эскизам и гравюрам, оставшимся в мастерской, и, по возможности, делать дубликат быстро. С мечети зазвучал голос муэдзина ^[6], и Гарман, закрыв дверь изнутри на мощный засов, помчался за рисунками.

Молодой заратуштриец не отличался особой религиозностью, но связь с семьёй моханди поддерживал, посещая единоверцев в праздники, когда его отпускали. Учитель не был истовым верующим, хотя три десятка лет прожил в Йезде, поэтому младшего ученика тоже не принуждал следовать заветам пророка. О своей родной религии парс по рождению Гарман Араминан, как было указано в его карточке, знал лишь по рассказам членов общины.

В понимании юноши, основу жизненной философии последователей учения Заратуштры составляли внутренние убеждения, требующие от человека единства слова, мысли и дела. Такое восприятие жизни исключало сомнения, во многом экономило время, позволяя всегда быть в ладу с собой и окружающим миром, пусть иногда враждебным и несправедливым. Гарман старался, в меру своего разумения, соответствовать личным представлениям о том, каким должен быть истинный парс. Доводя до конца любое дело, не опасаясь вновь и вновь переделывать то, что, по его мнению, не соответствовало идеалу, он совершенствовал свое мастерство, неизменно радуя старого учителя.

Подмастерье разыскал в мастерской чертежи и чеканку с орнаментом, подобрал заготовки для гигантского ключа, сделал метки и вернулся в лавку с твердым намерением сначала дождаться клиентов, а после взяться за дело. Английская леди с сыном, почти ровесником Гармана, уже ожидала у дверей лавки.

— Приветствую тебя, юный друг! — оказавшись в лавке, женщина с удовольствием скинула с головы черный хиджаб ^[7], привычным жестом поправив светлые вьющиеся волосы.

— Как дела? — стараясь выговаривать английские слова правильно, поприветствовал посетителей юноша.

— Невыносимая жара! И как только местные женщины не задыхаются в этом неудобном одеянии!

— Думаю, это дело привычки.

— Гарман! Как будет на фарси слово "задохнуться"?

Юноша ответил, после чего отдал леди её ключи. Ему было жаль расставаться с такими приятными и дружелюбными людьми. Англичанка привезла сына в Йезд под конец путешествия по Ирану, где они месяц практиковались в изучении местного языка. Заодно и молодому мастеру удалось подучить английский в коротких диалогах с британскими туристами. Женщина казалась ему очень красивой и доброй, похожей на мать, которую он помнил очень смутно. На прощанье путешественники подарили парню небольшой атлас мира с превосходными красочными картами и, пожелав всех благ, покинули лавку.