Читаем Друзья Мамеда полностью

Было видно, что он очень нервничает. Он так и держал в одной руке рупор, а другой то и дело проводил по глазам, словно ему было больно смотреть на горящий корпус. Пламя неровным красноватым светом освещало его лицо, четко обозначив морщины.

— Знаете что! — крикнул Леня. — Надо оттащить баллон на другой конец площадки!

Петрович ничего не ответил, только опять махнул рукой. Ведь огонь подползал уже к тому месту, где лежал баллон, и взрыв мог произойти в любую минуту. Но Петрович не успел ничего сказать, как Леня нырнул под руками людей, оцепивших корпус, и бросился к выходу.

— Назад! — закричал Петрович. — Немедленно назад!

Но Леня уже был у выхода. Было видно, как он подбежал к железной лестнице, ведущей на верхнюю площадку, и, прикрывая от дыма руками лицо, быстро поднимался вверх.

— Вернись! — закричал Петрович, но голос его сорвался, и крик получился негромкий.

Леню заволокло дымом. Петрович сжал кулаки и застыл. Застыл не только Петрович. Вся шумная толпа мигом стихла, и в наступившей тишине было слышно, как шуршит и потрескивает пламя. Ужас сколько прошло времени! А Лени все не было видно. Вдруг там, на площадке, послышался шум и стук катившегося баллона. И тут же вынырнул из пламени Леня. Но какой у него был вид! Его рубашка вся была огненной. Леня не спускался, а прыгал вниз по лестнице, и пламя прыгало вместе с ним. Петрович, бросив рупор, кинулся Лене навстречу, снял с себя пальто и прикрыл им Лёнины плечи. В это время во двор въехала пожарная машина. Пожарники мгновенно протянули шланг, и на Леню обрушилась струя воды, окатив стоявшего рядом с ним Петровича. Следом за пожарной машиной подъехала «скорая помощь». Столпившиеся впереди люди заслонили от меня Леню и Петровича. Я увидел Леню уже лежавшим на носилках, когда его вносили в машину люди в белых халатах. Им помогал Гамид. А рядом стоял Петрович и дул на свои руки. Обжегся, когда тушил горящую одежду на Лене. Врач наклонился к нему и что-то сказал, но Петрович сердито замахал головой. Наверное, не хотел ехать в больницу на перевязку. Пожар потушили. Но мы еще долго толпились на заводском дворе. Ко мне подошла Зина и сказала, что они с Валей и Салимат хотят поехать в больницу, но не знают, куда именно отвезли Леню. Я оглянулся и увидел Валю. Она стояла, прислонясь к мокрой от водяных струй стене, и плакала. Салимат утешала ее, приговаривая:

— Сейчас поедем. Сама увидишь. Живой.

— Гамид уехал на «скорой помощи» вместе с Леней, — сообщил кто-то из наших ребят, — я видел, как он садился. Я тоже хотел, но врач не разрешил. Сказал: «Кто-нибудь один». Сейчас узнаем, куда его увезли.

— Это я… — сказал вдруг Иса каким-то странным голосом.

— Ты что? — повернулась к нему Салимат.

— Это я виноват, — повторил Иса. — Я не укрепил вовремя насос от бензобачка. Бензин утекал. И наверное, попала искра от сварки. Наверху работали сварщики. Вот и вспыхнул пожар.

Я слова не мог сказать от возмущения.

— Ты… Ты… — начал я и вдруг замолчал, увидев расстроенное лицо Исы.

Он горевал по-настоящему. Какой он ни был, Иса, но Леню он любил. Все-таки они дружили. Да и, может, это ему теперь кажется, что он забыл закрыть баллон.

— А ты точно помнишь, что оставил? — спросил я его.

— Нет, — сказал он. — Но я… однажды такое случилось. Меня даже Петрович ругал за это.

Я все думал, сказать или нет Петровичу про Ису. Теперь-то все разно нельзя ничем помочь. Да и неизвестно, отчего произошел пожар. Потом мы узнали, что пожар начался совсем в другом месте, а не там, где работал Иса. Причину установить не удалось.

К Лене в больницу мы поехали все вместе. И Петрович с нами. Он сгоряча не послушал врача, да и не до того было в тот момент. Но теперь, когда пожар был погашен и все успокоилось, обожженные руки его сильно болели, и он решил поехать к врачу.

— Только бы с Леней все обошлось, — сказал Петрович, когда мы влезли в трамвай.

Мы усадили его на скамейку возле окна, а сами стояли вокруг, чтобы Петровича не толкали. Лицо у него побледнело от боли, но сам нас успокаивал. А еще он сказал, что Леня предотвратил взрыв и корпус не очень пострадал от пожара. Ведь кругом были металлические конструкции, и огонь мало чем мог поживиться.

— Честь и хвала Лене, — говорил Петрович. — Он настоящий герой. Только бы все обошлось.