Читаем Друзья и герои полностью

– Возможно, – кивнул Алан. – Но дело не в том, правда это или ложь. Эта война, как и предшествующие ей, уже обрастает легендами.

Дождь барабанил по навесу, и каждые несколько минут его ритм нарушался всплеском воды, которая вытекала из переполнившейся трубы. Наконец стук капель прекратился. Смеркалось; им надо было двигаться обратно.

Когда они подошли к автобусной остановке, рядом прогудел автомобиль. Он остановился у обочины, и из окна высунулась чья-то белокурая шевелюра.

– Эй, вы там!

Это был Тоби Лаш.

– Что вы делаете в Фалироне?

Он бросился к Гаю, в спешке поскользнулся на мокрой дороге и чуть не упал.

– Как я рад, что встретил вас! Давайте залезайте. Места всем хватит!

Якимову и Бену Фиппсу повторное приглашение не требовалось, и они тут же забрались на заднее сиденье. Гай, однако, совершенно не желал куда-либо ехать с Тоби.

– Места для собаки не хватит, – сказал Алан. – Я поеду на автобусе.

Он захромал прочь. Гай посмотрел ему вслед.

– Давайте забирайтесь же. – Тоби схватил Гая за руку и втолкнул его на переднее сиденье. – Впереди поместятся трое!

Он взял Гарриет под локоть.

– Ну, давайте же садитесь рядом с Гаем.

Тоби был куда оживленнее обычного. Когда они тронулись, он сообщил, что помогает майору в устройстве приема.

– Они накрывают столы. Боже, видели бы вы это! Вы же все там будете, правда?

Он ликовал, словно выиграл главный приз. По сути, так оно и было. Призом был Гай, и Тоби не просто так стремился завладеть им.

– Как хорошо, что эта должность досталась вам, – сказал он. – Никто бы не справился с ней лучше. Очень рад. Мы оба очень рады. Старина, конечно, был расстроен. Сами понимаете. Но он сказал: мол, если не я, то это должен быть Прингл.

– Вот как! – произнес Гай иронически, но ирония его была добродушной, и Тоби, ободрившись, продолжал:

– Вы открываетесь с нового года, так? Вам понадобятся учителя? Я хотел сказать, что можете положиться на нас обоих. Мы вам поможем.

Его дружелюбный тон как бы намекал, что всё должно быть прощено и позабыто.

– Вот как! – повторил Гай и рассмеялся. Гарриет подумала, что с открытием школы Дубедат и Тоби Лаш наверняка получат работу.

– Возможно, вы полагаете, что мы повели себя как последние сволочи, – продолжал Тоби. – Но это не так. Мне бы хотелось, чтобы вы это знали. Мы бы сделали для вас всё возможное, но Грейси был против. Так что мы ничего не могли поделать.

– Даже несмотря на то, что всем руководил Дубедат? – спросила Гарриет.

– Это всё полная чушь. – Тоби возмущенно фыркнул в усы. – Старик был связан по рукам и ногам. Он не осмеливался и шагу сделать без разрешения Грейси.

– А почему же Грейси был так сильно против? Не потому ли, что кто-то сказал ему, будто Гай пренебрегал работой ради постановки спектакля?

– Слушайте! – Тоби был возмущен. – Мы сказали ему, что постановка имела огромный успех, что его превосходительство был на премьере и что все места были проданы! Он был недоволен, и я знаю почему. Он завидовал! Ему невыносимо, что кому-то удалось то, на что сам он не способен!

– Что же, он не мог поставить пьесу? – спросил Гай.

– Ему бы не хватило духу. А вдруг постановка провалится? Кроме того, он слишком ленив.

– А почему вы не рассказывали этого раньше? – поинтересовалась Гарриет.

– Есть, знаете ли, такая вещь, как лояльность.

– А сейчас зачем рассказываете?

– Ну знаете ли! – Теперь Тоби был одновременно возмущен и обижен. – Нас нельзя винить. Посмотрите, как обошлись с Дубедатом. Он работал вместо Грейси, как негр, и что он получил взамен? Мы лояльны, конечно…

– Вы не были лояльны Гаю, – перебила его Гарриет, однако Гай счел, что этому противостоянию следует положить конец, и успокоил ее, после чего пообещал Тоби, что после открытия школы и у него, и у Дубедата будет та работа, какую они пожелают.

Высадив Гая и Гарриет у гостиницы, Тоби протянул им руку широким жестом, предполагающим, что все размолвки теперь ушли в прошлое.

– Увидимся вечером, – сказал он.

Гай объяснил, что они не могут пойти на прием к Куксону, потому что обещались миссис Бретт.

– Почему бы вам не посетить обоих? – предложил Лаш. Бен Фиппс и Якимов стали упрашивать Гая, и тот в конце концов согласился:

– Что ж, почему бы и нет.

– Хорошо, я заберу вас позже, – сказал Тоби, раздуваясь от важности. – Боюсь, я не могу отвезти вас к старушке Бретт. Это автомобиль майора. Мне его дали, чтобы я сделал пару дел. Тогда до встречи.

Гая удивило, что Гарриет не слишком обрадовалась изменению планов.

– Ты согласился не для того, чтобы порадовать меня, – сказала она. – Ты хотел порадовать Тоби Лаша и этого мерзкого Фиппса.

Он рассмеялся:

– Дорогая, ну не будь же такой неразумной.

Перейти на страницу:

Все книги серии Балканская трилогия

Величайшее благо
Величайшее благо

Осенью 1939 года, через несколько недель после вторжения Германии в Польшу, английские молодожены Гай и Гарриет Прингл приезжают в Бухарест, известный тогда как «восточный Париж». Жители этого многоликого города, погруженного в неопределенность войны и политической нестабильности, цепляются за яркую повседневную жизнь, пока Румынию и остальную Европу охватывает хаос. Тем временем Гарриет начинает по-настоящему узнавать своего мужа, университетского профессора-экстраверта, сразу включившегося в оживленное общение с множеством людей, и пытается найти свое место в своеобразной компании чопорных дипломатов, богатых дам, соблазнительных плутов и карьеристов.Основанная на личном опыте автора, эта книга стала началом знаменитой «Балканской трилогии», благодаря которой Оливия Мэннинг вошла в историю литературы XX века. Достоверное воссоздание исторических обстоятельств, широкая палитра характеров, тонкий юмор — всё это делает «Величайшее благо» одним из лучших европейских романов о Второй мировой войне.

Оливия Мэннинг

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Крестный отец
Крестный отец

«Крестный отец» давно стал культовой книгой. Пьюзо увлекательно и достоверно описал жизнь одного из могущественных преступных синдикатов Америки – мафиозного клана дона Корлеоне, дав читателю редкую возможность без риска для жизни заглянуть в святая святых мафии.Роман Пьюзо лег в основу знаменитого фильма, снятого Фрэнсисом Фордом Копполой. Эта картина получила девятнадцать различных наград и по праву считается одной из лучших в мировом кинематографе.Клан Корлеоне – могущественнейший во всей Америке. Для общества они торговцы маслом, а на деле сфера их влияния куда больше. Единственное, чем не хочет марать руки дон Корлеоне, – наркотики. Его отказ сильно задевает остальные семьи. Такое стареющему дону простить не могут. Начинается длительная война между кланами. Еще живо понятие родовой мести, поэтому остановить бойню можно лишь пойдя на рискованный шаг. До перемирия доживут не многие, но даже это не сможет гарантировать им возмездие от старых грехов…«Благодаря блестящей экранизации Фрэнсиса Копполы эта история получила культовый статус и миллионы поклонников, которые продолжают перечитывать этот роман». – Library Journal«Вы не сможете оторваться от этой книги». – New York Magazine

Марио Пьюзо

Классическая проза ХX века
Ставок больше нет
Ставок больше нет

Роман-пьеса «Ставок больше нет» был написан Сартром еще в 1943 году, но опубликован только по окончании войны, в 1947 году.В длинной очереди в кабинет, где решаются в загробном мире посмертные судьбы, сталкиваются двое: прекрасная женщина, отравленная мужем ради наследства, и молодой революционер, застреленный предателем. Сталкиваются, начинают говорить, чтобы избавиться от скуки ожидания, и… успевают полюбить друг друга настолько сильно, что неожиданно получают второй шанс на возвращение в мир живых, ведь в бумаги «небесной бюрократии» вкралась ошибка – эти двое, предназначенные друг для друга, так и не встретились при жизни.Но есть условие – за одни лишь сутки влюбленные должны найти друг друга на земле, иначе они вернутся в загробный мир уже навеки…

Жан-Поль Сартр

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
Жизнь – сапожок непарный. Книга вторая. На фоне звёзд и страха
Жизнь – сапожок непарный. Книга вторая. На фоне звёзд и страха

Вторая часть воспоминаний Тамары Петкевич «Жизнь – сапожок непарный» вышла под заголовком «На фоне звёзд и страха» и стала продолжением первой книги. Повествование охватывает годы после освобождения из лагеря. Всё, что осталось недоговорено: недописанные судьбы, незаконченные портреты, оборванные нити человеческих отношений, – получило своё завершение. Желанная свобода, которая грезилась в лагерном бараке, вернула право на нормальное существование и стала началом новой жизни, но не избавила ни от страшных призраков прошлого, ни от боли из-за невозможности вернуть то, что навсегда было отнято неволей. Книга увидела свет в 2008 году, спустя пятнадцать лет после публикации первой части, и выдержала ряд переизданий, была переведена на немецкий язык. По мотивам книги в Санкт-Петербурге был поставлен спектакль, Тамара Петкевич стала лауреатом нескольких литературных премий: «Крутая лестница», «Петрополь», премии Гоголя. Прочитав книгу, Татьяна Гердт сказала: «Я человек очень счастливый, мне Господь посылал всё время замечательных людей. Но потрясений человеческих у меня было в жизни два: Твардовский и Тамара Петкевич. Это не лагерная литература. Это литература русская. Это то, что даёт силы жить».В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Тамара Владиславовна Петкевич

Классическая проза ХX века
Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика