Читаем Друзья до смерти полностью

— Этого она не сказала. — Перкусик беспомощно махнул руками. — Она сообщила, что не спала со сверстниками; видимо, и с Йонасом тоже. А потом рассказала, что у нее что-то было с женатым мужчиной. Я подумал, что она врет.

У Перкусика был хороший немецкий язык, он жил в Германии уже десять лет и говорил почти без акцента.

— Свения рассказала вам, что сделал Йонас? — спросила Пия. — Про е-мейлы, фотографии и веб-сайт?

Перкусик снова кивнул.

— Что именно она вам рассказала?

Иво задумался на минуту и почесал почти наголо стриженный затылок.

— Свения была в ярости на Йонаса за то, что он сделал, — припомнил он. — Все это как-то связано с отцом Йо и Паули. Из-за чего у них все и рухнуло. Она все воскресенье пролежала в постели и проплакала. Мне она сказала, что покончит с собой, если Йо узнает правду.

— Какую правду? — спросила Пия.

— Понятия не имею. — Перкусик отвел глаза, чтобы не встретиться с ней взглядом. Он знал. Почему же твердит, что ничего не знает? Пия протянула ему фотографию, на которой Свения была с мужчиной во время полового акта.

— Вы узнаете мужчину на этой фотографии? — спросила она.

Перкусик пригляделся, его лицо помрачнело, но он покачал головой. Он врал. Его жена два часа назад врала точно так же.

— Где вы были вечером в понедельник с 23:00 до 0:00 часов? — спросил Боденштайн.

— Дома. Один. Черт, вы мне не верите.

— Да, не поверим. — Боденштайн кивнул. — Вам нравилась Свения. Когда вы узнали, как с ней обошелся Йонас, вы впали в ярость и захотели с ним поговорить. Разговор вышел из-под контроля, и вы убили Йонаса.

— Нет, черт возьми. Я этого не делал.

— Вы знали о его вечеринке. Свения вам говорила.

— И что с того? Я там не был.

— У нас ДНК убийцы парня. Если вы сдадите нам слюну на анализ и ваша ДНК не совпадет с той, что мы обнаружили, то мы вас отпустим.

По дороге в Хофхайм никто в машине не произнес ни слова. Трубка Пии пискнула, когда они еще не въехали в Хофхайм-Норд. Она открыла мобильник, опасаясь, что это снова Лукас. Но пришедшее сообщение было от Кристофа Зандера.

«Вы еще не спите?»

Она набрала ответ: «Нет. Надо еще поработать. А почему не спите вы?»

Минуты не прошло, как трубка снова пискнула.

«Вы это всерьез спрашиваете?»

Боденштайн вопрошающе взглянул на Пию, но она только ухмыльнулась и набрала:

«Нет. Я тоже думаю о том, что было бы, если…»

Отправив, она в ожидании смотрела на телефон.

«Как бы нам это выяснить?» — написал Зандер.

У Пии бешено забилось сердце.

«Надо встретиться и продолжить с того момента, на котором нас прервали…»

Они приехали в комиссариат. Боденштайн остановился перед входной дверью и вышел.

«Сейчас уже темно. Но встретиться — звучит хорошо. Только где?»

Пия также вышла, но неохотно. Боденштайн обошел машину и распахнул дверь, выпуская Иво Перкусика.

— Я сейчас подойду, — сказала Пия и заметила, что у нее от волнения дрожат пальцы.

«Предлагайте вы», — написала она.

Боденштайн и Перкусик скрылись за дверьми здания.

«Позавтракаем?»

Пия прикинула, который час. Двадцать минут четвертого. Пока они закончат с Перкусиком, будет пять.

«Идет. У меня? В шесть?»

Она колебалась целую минуту, прежде чем отправила эсэмэску, а потом прислонилась к крылу автомобиля Боденштайна, не сводя глаз с трубки. У нее было такое ощущение, будто она выпила десять чашек кофе или сунула пальцы в электророзетку. Дисплей телефона засветился, и Пия улыбнулась.

«Я принесу булочки. С вас кофе. Где вы живете?»

Без четверти шесть Пия добралась домой на патрульной машине. Иво Перкусик без возражений сдал на анализ кровь и слюну, однако больше ничем ходу расследования не посодействовал. Весьма примечательно тем не менее, что Иво работал у доктора Карстена Бока телохранителем и шофером, а в начале апреля скоропалительно уволился. Это тем более интересно, поскольку и мать Свении знала Бока, так как много лет была экономкой в его особняке.