Читаем Друзья бога полностью

В какой-то момент океан словно переломился пополам. Удар волны высотой в шестьдесят футов ударил в борт. Рулевого так швырнуло, что вышибло четыре штурвальные ручки. Окровавленного моряка унесли в трюм, где им занялся фельдшер Мак Кормик. Рикардо, не дожидаясь команды от вахтенного офицера, сам стал за штурвал, удерживая «Диссект» на курсе. Топо казалось, что тысяча чертей вцепились в руль корабля и пытаются вырвать штурвал. Юноша так вцепился в него, что казалось, из-под ногтей сейчас пойдет кровь. Вся команда была поднята по штормовой тревоге. По приказу боцмана срочно заколотили шлюпочный люк парусиной, чтобы не залить трюм тоннами налетающей на корабль воды. Поставили только штормовой стаксель, но даже с минимальным парусным вооружением фрегат был во власти стихии. «Диссект» швыряло как пушинку в ураганном ветре. Чтобы хоть как-то удерживать корабль, бросили плавучие якоря и концы в воду. Это помогло ненадолго.

— Масло за борт! — проревел Сайлер, перекрикивая вой океана. — Разбить бочки!

Это был последний отчаянный шаг, лейтенант приказал вылить ворвань за борт, чтобы хоть как-то угомонить волны. Матросы, словно по пляшущей крышке ада, прорвались к бортам, ударами топоров разбили бочки, и зловонная масляная жижа хлынула за борт. Приняв жертву, океан успокоился, судно стало послушнее. Но чем ближе был мыс Горн, тем бесполезнее становились усилия людей. Битва за мыс длилась уже вторые сутки, но он так и стоял туманной глыбой в мареве дождя. Сайлер, посеревший от усталости и бессонных ночей, еле держался на ногах, морская болезнь свалила половину членов экипажа, но все-таки люди неумолимо, фут за футом продвигали фрегат на запад. И вот наконец мыс Горн поравнялся с «Диссектом». Толстый слой мхов и лишайников, покрывавший скалу с востока, окончился, и она засверкала на утреннем солнце кварцевыми вкраплениями.

Непонятно почему, но команде стало легче. То ли накопился опыт борьбы с бешеным штормом, то ли и вправду стихия стала отступать перед упорством человека, но с каждым часом движение фрегата становилось все увереннее и увереннее. И уже не слабая надежда выжить, а уверенность в победе двигала людей в бой с океанами, Тихим и Атлантическим, которые и сами, казалось, устали в вечной битве друг с другом, сойдясь в этой точке земного шара.

Человек победил. Фрегат «Диссект», истерзанный штормом, с сорванными реями, сломанным грот-стень-штагом,[77] порванным нижним брамселем[78] фок мачты, изодранным парусом под поникшим бизань-рю,[79] вышел в Тихий океан, в который раз посрамив провидение.

Шла третья неделя перехода через материк. Алан, вполне оправившийся после укуса змеи, шел, разделяя груз наравне со всеми. Путешественники, освоившись, насколько это было возможно, в сельве, уже без труда добывали пищу, благо заросли кишели зверьем. Манко, впрочем, отказался участвовать в охоте, сославшись на то, что ему хватало личинок и жуков. Однако ни Андреа, ни другие употреблять такую пищу так и не научились, хотя вид поедаемых насекомых уже не вызывал рвотного рефлекса. Дни сменялись ночами, переходы — приготовлениями к ночлегу и привалами…

Манко внезапно остановился и стал прислушиваться к звукам сельвы. Он принюхивался к запахам, внимательно смотрел вокруг, словно пытаясь понять что-то неуловимое, но очень важное. Потом внезапно улыбка, наверное, первая за все время, озарила его лицо.

— Я дома.

— Ты о чем? — спросил Мартин.

— Мы на земле ацтеков! Это моя родина. — Манко поднял руки к небу, словно взывая к своим, никому не ведомым богам.

— Значит, мы в Гватемале? — Андреа хорошо помнил границы империи индейцев.

— Мы на земле теночке,[80] — ответил индеец и, ни секунды не сомневаясь, указал рукой вперед. — Там Теночтитлан.

— Сколько еще идти, не скажете? — спросил Травалини.

— По царству мертвых идут всю жизнь, — ответил Манко и зашагал вперед. — И только через него мы пройдем эти земли.

На слова индейца особого внимания не обратили. Хотя легкое, сосущее изнутри беспокойство накрепко запало в душу Андреа. И жертвенный нож тревожно оттягивал карман.