Читаем Дружелюбные полностью

Три дня спустя Назия, Тинку, Бина и дети улетели обратно в Англию. Шариф остался с Долли в Бангладеш. Что случилось с Садией и Мафузом, они так и не узнали. Все три дня они ждали, что зять зайдет в дом, жалуясь, что с громкоговорителями что-то не так. Собственно, на это уже пожаловались чтецы, но от них отмахнулись. Шариф даже пожалел, что никто не оценит, как аккуратно он сделал так, чтобы контакты казались потертыми, да и вообще непрочными. Даже не заподозришь вредительства, когда все закончится, сказал он Долли. На второй день в пачке писем обнаружилось одно, написанное почерком Мафуза и адресованное Долли. Она отложила его из стопки с соболезнованиями, а потом Шариф обнаружил его нераспечатанным в корзинке для бумаг полированной меди, прятавшейся под старым отцовским письменным столом с обтянутой кожей столешницей.

У него была куча дел в стране. Университет дал ему двухмесячный отпуск по семейным обстоятельствам. Сначала требовалось расследовать гибель Рафика. Ему пришлось принять: придется оставить все без изменений. Ни в каких документах не упоминался капитан Каюм, хотя Шариф был уверен, что запомнил, как звали офицера, арестовавшего Рафика. Имени Мухаммед Рафикулла в списках заключенных тоже нигде не обнаружилось. В этих обстоятельствах Мафуз и приступил к согласованию условий завещания и дележу наследства. Отец оставил свое имущество в идеальном порядке – нарочно занялся этим, продавая ради Шарифа дом в Старой Дакке. Мать сохранила то, чем обладала, не трогая долю Рафика и почти не нуждаясь в помощи Шарифа. Остаток наследства – собственность матери. Дом в Данмонди, немного земли в деревне и больше накоплений, чем ожидалось, – могли быть поделены на семь частей. Две части Шарифу, две – номинально – Рафику, по одной – Долли, Бине и Садие. По трети от своей второй части Шариф предложил отдать Долли и Бине, чтобы у всех троих оказалось поровну. Если Садие и Мафузу вздумается получить одну пятую наследства Рафика, находящуюся на доверенности со времени смерти отца, волей-неволей им придется доказать факт его смерти и смириться с тем, что брат и другие сестры тоже разбогатеют.

– Как же хорошо, что я живу в Англии, – сказал однажды вечером Шариф Долли. – Обещаю: после моей смерти Аиша, Раджа и Омит получат одну треть наследства каждый. Всем поровну. Такая глупость эти «сыну – две части, дочери – одна».

– Бедная Садия… – Долли была так мягкосердечна. – Жаль, что у нее все так сложилось. Она по-своему очень любила Рафика.

Шариф фыркнул. Он обожал вечера с сестренкой. Когда они уезжали, она была еще совсем маленькой девочкой, больше всего на свете любившей читать детективы про Фелуду на последней странице папиной газеты. И с удовольствием сидел с почти уже взрослой девушкой и вел серьезные беседы без двух маленьких разбойников, пинающих его кресло, и бесконечных звонков с просьбами дочери: семья благополучно вернулась в Хиллсборо.

Все дела можно было переделать куда быстрее. В городе постоянно случались стачки – водителей и всех вместе, и ни один таксист или рикша не рискнул бы пойти против толпы, требовавшей вовсе прекратить работу. Единственным выходом, по словам Саму, было убедить друга со связями в больнице дать им карету «скорой помощи». Но Шариф резонно возмутился. «Скорая», которая могла бы спасти его мать, в это время везла какую-нибудь госпожу Рахман на чай к вдовствующей сестрице.

Саму – умный парень, и его вовсе не беспокоило, что Долли краснеет и спешит под защиту брата всякий раз при его появлении. Он говорил ей лестные слова, упоминал в самом приятном свете и, наконец, задавал какой-нибудь очень простой вопрос. Шарифу Саму очень нравился, но он же и создавал досадное препятствие: Долли в любом случае не должна была выходить замуж, пока не получит диплом, но из-за того, что правительство то и дело закрывало университет, первый курс растянулся на три года. Да и вряд ли у нее вышло бы жить одной, только с поваром Гафуром. Но уедет ли она из Бангладеш без Саму? Шариф занялся этим всерьез и нанял юриста – уладить формальности, чтобы забрать с собой в Англию незамужнюю сестру. Нет причин, почему бы ей не получить диплом там. Вдобавок, если Саму настроен серьезно, то подождет два года и приедет к ней в Англию. Или же она вернется к нему в Бангладеш.

Прежде чем поговорить с сестрой, он многажды повторял эти аргументы про себя: в такси и в коляске рикши, в кабинетах чиновников и конторах стряпчих.

– Как ты можешь так говорить? – заявил Саму однажды вечером.