Понимаете? Это ведь Мышонок донес на меня. Мистер Ламб заметил, как он шел вместе со мной к глиняному карьеру, вот Мышонок и выложил ему все: и о шарфе, и о мышах, и о ритуале. Хотя о причине ритуала он, слава богу, ничего не сказал – да он, по-моему, так толком и не понял, в чем она заключается. Однако он рассказал достаточно, чтобы меня обвинили в краже. Помимо неприятного наказания – ударов тростью – я также лишился всех своих привилегий: значка старосты, а также права поливать цветы и протирать доску. Мне также пришлось выплатить стоимость шарфа, на что я истратил все свои личные накопления. При этом демоны секса в мисс Макдональд так и остались; я прекрасно видел, что они там, – по ее глазам видел, потому что она все же иной раз на меня смотрела.

После того как Мышонок стал у нас старостой, я с ним больше не разговаривал. Господи, он же так меня подвел! Да они оба ужасно меня подвели – теперь вместо того, чтобы по утрам в воскресенье ходить развлекаться на глиняный карьер, я был вынужден в сопровождении отца ходить в воскресную школу; отец просто в ужас пришел от того, что мистер Рашуорт ему рассказал. И не столько из-за мышей или даже из-за шарфа мисс Макдональд, сколько из-за того, что я давно уже потихоньку ходил играть в такое место, которое пользуется самой что ни на есть отвратительной репутацией, да еще и с мальчиком из другого класса.

Я попытался что-то объяснить отцу насчет изгнания демонов, но он был слишком сердит на меня и выслушивать мои объяснения отказался. И потянулся тот ужасный год в «Нетертон Грин», когда меня и в глаза, и за глаза обзывали по-всякому: сводник, псих, наркоман, хотя я даже толком не понимал, что эти слова означают. Зато я отлично знал, кто во всем этом виноват. И в течение нескольких месяцев только и думал о том, как мне добраться до Мышонка, постепенно вырабатывая некий план.

Глава шестая

26 сентября 2005

Какой шумный день сегодня в «Сент-Освальдз»! На улице ветрено. Ветер – а он почти такой же враг школьного учителя, как снег, – срывает листья с деревьев, заставляет бумаги летать по канцелярии, а мальчишек делает чересчур возбудимыми и все пытается содрать с них на улице блейзеры и шапки. Возможно, виноват разлитый в воздухе озон, но в ветреные дни мои ученики превращаются в поистине неуправляемую и весьма разрушительную силу, так что сегодня весь «Сент-Освальдз» буквально содрогается от этаких «карманных» смерчей. Все утро из разных концов школы доносится похоронный вой нашей Береговой Сирены; Дивайн, который, похоже, еще не совсем отошел после очередного столкновения с садовым гномом, даже попросил одного из своих учеников постоять в коридоре и в случае чего предупредить его о приближении сей громогласной особы. Китти Тиг выглядит растерянной в связи с целой чередой неприятных инцидентов. Вообще-то, став заведующей кафедрой, Китти вынуждена заниматься не столько преподаванием, сколько всевозможными административными вопросами и «обеспечением нормального учебного процесса» – на мой взгляд, это далеко не самое лучшее использование времени и способностей Китти, хотя, уверен, она и сама прекрасно это понимает. Однако в связи с бесконечными душевными кризисами мисс Малоун и частыми отсутствиями доктора Марковича, увлеченного новыми способами применения учебных пособий, кому-то все же приходится держать оборону крепости. В итоге самой Китти пришлось передать свои классы хрупкой мисс Смайли – результаты, естественно, не замедлили сказаться.

Похоже, счастлив только Боб Стрейндж. Во всяком случае, его улыбка, которую мы редко видели и в куда более удачные времена, теперь прямо-таки освещает Нижний коридор, где он взял манеру осторожно прокрадываться, держа в руках жесткую папку для бумаг, к дверям кабинета госпожи Бакфаст. Он, несомненно, уверен, что частое нахождение в такой близости от трона дает ему определенные преимущества и в итоге позволит вновь обрести свои владения, как только антикризисная команда нас покинет.

Однако сегодня наибольший ущерб нанесли школе именно мои «Броди Бойз» – точнее, они послужили как бы катализатором того, что произошло. Трудно было даже представить себе, что капелька лака для ногтей – даже такого соблазнительного оттенка, как «Sexy Cerise», «Victoria Plum» и «Spangly Watermelon Surprise»[104], – способна оказать столь сильное воздействие на дисциплину всего класса; но, как выразился Маркович, это было тем самым «острием опасного клина», который, по его словам, может в итоге разрушить любое общество, приведя его к анархии.