Однажды я ужасно перепугал своих близких. Кровотечение было такое сильное, что родителям пришлось вызывать «скорую». В ожидании приезда врачей мне несколько раз сменили простыни — кровь шла не переставая полтора часа. У меня ничего не болело, но мне было страшно, мне казалось, будто вся комната залита моей кровью. Я тогда еще не видел ни одного фильма ужасов и мог сравнить происходящее только с жуткой сказкой, в которой главный герой попадает в серьезный переплет. Причем этим главным героем был я сам. Пока все это думал, я потерял сознание.

Потом мне рассказывали, что мое лицо буквально сливалось с подушкой — так оно побелело от потери крови. Даже врачи «скорой» не стали меня будить, пожалели. А перепуганной маме сказали, что у меня что-то с сосудами и надо пройти серьезное обследование.

Когда я пришел в спорт, такое стало со мной случаться значительно реже. Собственно, то же самое можно сказать и о сопровождавших меня до четырех лет соплях и кашле.

А вот с вестибулярным аппаратом беда была страшная. Я не переносил никакой транспорт, меня тошнило везде, любая поездка: в машине, автобусе, троллейбусе или трамвае — для меня оборачивалась настоящим испытанием.

— Мамочка, мне плохо! — предупреждаю я маму, и мы едва успеваем выскочить на остановке. Меня тошнит. Минут пятнадцать дышим свежим воздухом. Пересаживаемся на трамвай. Стоим впереди, где меньше всего укачивает. И когда наконец добираемся до Дворца спорта, я весь зеленый.

Из дома мы всегда выходили с мамой за два часа до начала тренировок — с запасом на вынужденные пересадки.

Зато на льду я совершенно забывал о том, что меня тошнит. Но только до тех пор, пока мы не начали делать вращения.

Тренер дает нам домашнее задание — крутиться на специальном диске. В течение года день за днем я встаю на этот диск, и все начинается сначала.

Я вращаюсь. Голова начинает кружиться, меня мутит, и в последний момент я выкидываю белый флаг.

— Меня сейчас вырвет! — кричу я.

Мама подхватывает меня и тащит в ванную. Короткая передышка. Я пью воду и снова встаю на диск.

Мама водила меня по врачам, рассказывала, как проходят мои «домашние тренировки». В детской поликлинике успокаивали, говорили, что это нормально, что у многих детей слабый вестибулярный аппарат и его просто надо развивать. Мы развивали. И через год я забыл, как это бывает, когда тебя тошнит.

К ненавистному домашнему диску я привык, и мы даже подружились. В свободное время я уже с удовольствием сам, без маминых напоминаний, на нем крутился.

Первое время, когда только изучаешь прыжки, надо рассчитать, когда сделать толчок, куда поставить ногу, как сгруппироваться. От скорости, когда вращаешься, разрывает руки. А если вращаешься уже двадцать лет, ты прекрасно знаешь, какую скорость набрать, как повернуться и сгруппироваться. Это все очень важно.

Когда становишься опытным спортсменом, и элементы вращения, и самый сложный прыжок выполняются на автомате. В это время включаются все внутренние ресурсы. Уже не думаешь, куда деть ноги и руки.

Но для того чтобы об этом не думать, мне пришлось пройти через боль, тошноту, рвоту, кровь. Уже позже, на льду, во время вращений на руках иногда появлялись кровоизлияния, кровь сочилась из-под ногтей. Порой становилось страшно оттого, что трудно было понять, что происходит с моим организмом. Но я перешагнул и через этот страх, перешагнул — и пошел дальше.

Я очень хорошо помню самые первые в своей жизни соревнования. Мама сшила мне костюм: в магазине купила дешевую сиреневую женскую сорочку, выкроила из нее рубашку, а брючки соорудила из чьих-то спортивных штанов, приобретенных в комиссионке.

На тех соревнованиях я занял шестое место из шестнадцати. Учитывая, что катался я всего три месяца, а ребята, с которыми состязался, — по полтора года, это был великолепный результат.

После такого экзамена тренер взялась за меня всерьез — сказала, что с моими способностями заниматься надо обязательно.

Наконец-то у меня все получается. Я моментально запоминаю программы, и тренер меня хвалит. А осенью, отзанимавшись чуть больше полугода, я — чемпион по своему разряду. С тех пор я уже никому не отдавал свое первое место.

3. Впереди всех

Мне семь лет. Я еду на соревнования в Самару и выигрываю детский конкурс «Хрустальный конек». Я впервые в жизни стою на пьедестале, меня поздравляют друзья, тренер и даже президент федерации фигурного катания!

Тогда мне подарили классную электронную игру «Воздушный бой». Мы ехали в поезде из Самары в Волгоград и всей командой сбивали самолетики.

Это было здорово. Я — самый младший участник турнира, все остальные спортсмены старше меня на три-четыре года. Тем не менее я оказался на голову выше всех. Выиграл в одни ворота.

После той победы я сам себе стал казаться гораздо выше ростом и взрослее.

У меня по жизни так получается, что я все время куда-то тороплюсь. Тороплюсь побеждать, тороплюсь взрослеть. Я даже умудрился поторопиться, когда рождался.

Мои родители жили в Хабаровском крае. Мама и отец уехали туда на заработки, строили БАМ.