Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

Дипломат, пришедший на встречу, нервничал, потел, кашлял, часто протирал очки, неловко улыбался. Дронго коротко рассказал ему о своих поисках, добавив, что в найденном самолете, судя по всему, не было никакого золота.

— Об этом написали российские газеты, — покраснев, заявил дипломат, — но наши газеты настаивают, что золото находилось там и оно было похищено.

— Вы же с самого начала знали, что там не было золота, — терпеливо сказал Дронго, — я все проверил. Ваш самолет взлетел и через сорок минут снова сел. Что происходило там и почему он сел, никто не знает, а вы не разрешили мне приехать в республику, чтобы проверить мои подозрения на месте. И этим еще больше убедили меня в том, что здесь не все чисто.

Дипломат слушал молча, не прерывая своего собеседника. Было видно, что ему очень тяжело дается этот разговор.

— Ваш самолет должен был лететь дальше по маршруту Бухарест-Цюрих, — продолжал Дронго. — Я звонил в аэропорт Бухареста. В Румынии их ждал другой самолет. Согласитесь, что это странно, когда самолет взлетает, снова садится и опять взлетает. А в другом городе его ждет запасной самолет. И если вспомнить, что это президентский лайнер, то ситуация вообще кажется невероятной. Но самое интересное в другом. В Дагестане самолет вдруг резко уходит от наблюдения и снижается. Я был на Аграханском полуострове и видел это место. Чтобы посадить там самолет, нужно не просто умение. Нужно быть абсолютным профессионалом.

«Боинг» садится на прибрежной полосе, а потом кто-то намеренно тащит его к песчанику. Сесть на пески самолет не мог — он бы просто развалился. Но было выбрано идеальное место для посадки. Сесть на полосе можно, а взлететь оттуда уже нельзя. Значит, самолет был заранее обречен.

— Это все домыслы, — нервно пожал плечами заместитель министра иностранных дел.

— Нет, не домыслы, — возразил Дронго. — Когда убили вашего консула, я видел телефон Низаметдинова. В этот момент ему звонил ваш генерал, который был вместе с вами у меня дома. Я вспомнил номер телефона. Он высвечивался на аппарате Низаметдинова. Очевидно, случилось нечто очень важное, если генерал решил позвонить одному из своих офицеров. Затем поездка на север. С генералом ФСБ Потаповым посылают профессионального журналиста Валидова, а для общения с прессой оставляют сотрудника вашей службы безопасности подполковника Низаметдинова. Это тоже интересный факт. О моей поездке в Чечню знали только несколько человек. Но меня встретили там выстрелом из гранатомета, и я только чудом уцелел. Я понимаю, почему вы приехали именно ко мне и предлагали фантастические гонорары. Понимаю, почему задействовали для этого все свои возможности и подключили нужных людей. Вам необходимо было убедить российскую сторону в том, что вы искренне заинтересованы в поисках. Вы искали левой рукой то, что спрятали правой. Вам нужно было прикрыться моим авторитетом, чтобы оправдать свой выход из СНГ. Ваш самолет решал сразу несколько стратегических задач.

Первое — вам удавалось спрятать значительную часть золотого запаса республики, объявив ее погибшей. Я даже думаю, что это золото никуда не перевозили. Возможно, что часть его уже давно разворована. Во-вторых, вы поднимали вселенский шум и, воспользовавшись поводом, выходили из СНГ.

В-третьих, президент избавлялся от жуликоватого родственника, объявляя его официально погибшим, что позволяло ему сохранить лицо. В-четвертых, очевидно, Марк Зильберман был нужен вашему руководству, и именно поэтому его не тронули.

Из этого я могу сделать вывод, что часть денег все-таки попала на Запад и теперь она отмывается с помощью Зильбермана. И, наконец, самое важное. Мы сумели проверить самолет до того, как он взорвался. Там не было золота. Либо кто-то обманул вас, либо вы обманываете меня. Третьего не дано.

Дипломат тяжело вздохнул, беспомощно оглянулся по сторонам.

— Теперь насчет Зильбермана, — безжалостно продолжал Дронго. — Швейцарцы передали всего лишь одну ноту и на этом успокоились. Почему? Мне было очень интересно, что случилось с Зильберманом. У меня есть такая штука, как Интернет, в нем можно отыскать большинство западных газет и журналов. Я поинтересовался и установил, что в одном из итальянских журналов упоминается некий Зильберман, присутствовавший на банкете уже после крушения самолета. Круг замкнулся. Следовательно, Зильберман не погиб в самолете. Тогда я могу сделать вывод, что все это была большая и нечистая игра, в которой погибло так много людей.

— Нет, — возразил дипломат, — это не игра.

Он опять оглянулся по сторонам. Тяжело вздохнул, словно решая, можно ли говорить своему собеседнику о подобных вещах. Но все-таки заговорил: