Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— Да, — кивнула она, — я вижу.

Лариса поднялась, взглянула на часы.

— До отхода поезда осталось около часа. Нам нужно собираться, если мы хотим успеть сегодня в Берлин. Следующий поезд через три часа.

Он смотрел на нее и думал, как сложно устроена жизнь. Эта молодая женщина с красивыми глазами уже успела получить такой страшный удар. Может, в этом и есть истинный смысл жизни. Уметь превозмогать боль, выдерживать удары судьбы и радоваться жизни наперекор всему. Даже смерти.

Через девять дней после начала событий.

Берлин.

30 октября 1999 года

Майкл Кардиган собирался вылететь сегодня вечером в Тель-Авив, когда Барлах сорвал все его планы. Он вызвал к себе одного из охранников, дежуривших у его палаты, и попросил срочно пригласить в палату кого-нибудь из сотрудников ЦРУ.

Узнав об этом, Кардиган повернул машину из аэропорта, куда он направлялся. Пока он добирался до госпиталя, там уже побывал Данери и побеседовал с Барлахом. Кардиган приехал к Страусу, понимая, что предстоит интересный разговор. Как раз в тот момент, когда Кардиган вошел в кабинет Страуса, там появился Данери. От аэропорта до центра города было совсем недалеко, минут пятнадцать езды.

Он докладывал о своем разговоре. Его вызвал Барлах и попросил передать сообщение во «Франкфуртер Рундшау». Страус показал Кардигану записку. Там было всего лишь несколько слов, стандартное объявление.

— Он сообщает, что готов принять документы, и деньги будут на счетах к десятому ноября, — объяснил Страус.

— Вы же говорили, что они пользуются как почтовым ящиком другой газетой, — напомнил Кардиган.

— Верно. Только они настоящие профессионалы. Нельзя обмениваться информацией в одной газете. Информатор Барлаха дает сообщения в «Зюддойче Цайтунг», а Барлах отвечает в другой газете, чтобы мы не поняли, через какую конкретно газету они держат связь. Вот и сейчас он думает, что, поместив его объявление, мы будем искать ответа именно во «Франкфуртер Рундшау».

— Они предусмотрели все варианты, — согласился Кардиган. — Я вернулся прямо из аэропорта. Думаете, мне нужно подождать?

— Во всяком случае, до того момента, пока мы не дадим объявление. Посмотрим, что из этого получится. Нужно будет успеть дать в завтрашний номер, чтобы в номере от первого ноября получить ответ. Или хотя бы от второго. Тогда мы будем знать, что именно они хотят. Номер почтового ящика нам уже известен, и Барлах наверняка захочет получить номер газеты. Наши шифровальщики уже трудятся над текстом. В случае необходимости мы можем дать нужный текст, отпечатав специально для Барлаха единственный номер газеты.

— Правильно, — кивнул Кардиган. — Нам нужно сделать именно так, чтобы узнать, с кем и когда он будет встречаться. Может быть, тогда нам удастся перехватить эти документы.

— Странный вы человек, Кардиган, — сказал, доставая очередную сигару, Страус. — С одной стороны, у вас есть необходимый для нашего дела разум, вы достаточно напористый, смелый, наглый тип. А с другой — все еще пытаетесь придумать любые способы, чтобы обмануть своего конкурента или своего коллегу. Это не всегда проходит, Кардиган, нужно хотя бы иногда соблюдать правила игры.

— Я вас не обманывал, — чуть покраснел Кардиган, взглянув на Данери. Ему было неприятно, что Страус затеял этот разговор в присутствии постороннего.

— Мы должны думать не о деньгах, а об этих документах, — назидательно сказал Страус, поднимая руку с толстыми пальцами с зажатой в них зажженной сигарой.

— Я и думаю о документах.

— А заодно, как их обмануть и не отдать денег. Но так не бывает, Кардиган. По долгам нужно платить. Я думаю, эти документы стоят любых денег. А если еще выяснится, что на Барлаха работает неизвестный нам информатор, связанный с какой-нибудь группой, «законсервированной» еще в прежней Германии, то я буду считать это самым большим достижением нашей резидентуры за все время моей работы здесь, в Берлине.

— Вы сами сказали о специальном номере газеты.

— Верно. Но для того, чтобы связаться с информаторами, а не для того, чтобы оставить себе деньги. В таких случаях нельзя рисковать, могут пропасть документы, а они для нас важнее всего.

— Согласен, — вздохнул Кардиган. — Я позвоню и перенесу свой отъезд на второе ноября. Надеюсь, до этого времени у нас будет конкретный результат.

Берлин.

6 ноября 1999 года