Читаем Дрянь-погода полностью

На переднее сиденье между Джеком Флемингом и Вебо Дрейком опустилась промокшая десятидолларовая банкнота.

И вновь громыхнул голос:

– Доедем до моста – остановись.

Через двадцать минут они подъехали к мосту через пролив Кард-Саунд, соединявшему Норт-Ки-Ларго с материком. Джек притормозил и подрулил к обочине.

– Не здесь, – сказал незнакомец. – Въезжай на верх.

– На верх моста?

– Ты глухой, сынок?

Джек медленно повел машину на мост. Ветер дул безбожно, «лексус» покачивало на рессорах. На гребне среднего пролета Джек прижался к краю, насколько хватило смелости, чтобы не сдуло совсем. Незнакомец изъял у Вебо Дрейка свой стеклянный глаз и вышел из машины. Стянув с головы купальную шапочку, засунул ее за пояс штанов.

– Выходите, – приказал одноглазый молодым людям. – Обвяжете меня.

Он вставил глаз в глазницу и протер уголком банданы. Потом перелез через ограждение, развернулся и умостился над краем пропасти на коленях, просунув их между стойками перил.

Прочие беженцы от урагана притормаживали, видя безумную сцену, но остановиться никто не рискнул – слишком уж дико выглядел человек, которого привязывали к мосту. Джек Флеминг и Вебо Дрейк работали сноровисто, насколько позволяли сильный ветер и накатывавшее похмелье. Незнакомец подробно растолковал, как его следует привязать. Одним концом веревки однокашники послушно обвязали мощные лодыжки одноглазого, а другим, перекинув через бетонное ограждение, четыре раза обмотали грудь незнакомца и затянули так, что он хрюкнул. Оставшийся конец пропустили под перила и закрепили на связанных щиколотках.

Получилась крепкая упряжь, руки человека остались на свободе. Вебо проверил узлы и объявил, что завязано туго.

– Нам теперь можно идти? – спросил он.

– Вне всякого сомнения.

– А как быть с белкой, сэр?

– Она ваша, – ответил одноглазый. – Владейте.

У подножия моста Джек съехал с дороги, чтобы не мешать движению. В мусорной куче Вебо раскопал ржавую палку для штор, которой Джек выкинул труп зверька из отцовского «лексуса». Вебо держался поодаль, пытаясь закурить.

А на мосту незнакомец, стоявший на коленях под убийственно мрачными небесами, вскинул руки к набрякшим серым тучам. Вздыбленные порывами горячего ветра волосы казались ореолом серебряных искр.

– Вот чокнутый хмырь! – просипел Джек. Он перешагнул через мертвую белку и забросил палку в мангровые заросли. – Как считаешь, у него был пистолет? Потому что я своему старику так и скажу: какой-то псих с пистолетом выбил в машине стекло.

– Знаешь, чего он ждет, Джек? – Вебо Дрейк ткнул сигаретой. – Этот бешеный идиот – он ведь ждет урагана.

Молодые люди стояли в двухстах ярдах от моста, но видели, как одноглазый незнакомец безумно скалится вгрызавшемуся в него ветру. В сумраке светилась его улыбка.

– Атас, – сказал Джек, – сваливаем отсюда к чертовой матери.

В будке контролера платной дороги никого не было, и парни, просвистев мимо на скорости пятьдесят миль в час, влетели на парковку «Алабамского Джека». Там они истратили полученную от одноглазого десятку на четыре банки холодной вишневой колы, которую и выпили по дороге вдоль Кард-Саунд. Пустые банки из машины выбрасывать не стали.

Бонни разбудил шум. Хлопнула крышка чемодана. И что это означает, когда полностью одетый муж пакует вещи в четыре утра?

– Хотел сделать сюрприз, – сказал Макс.

– Бросаешь меня? – спросила Бонни. – Всего через две ночи?

Макс улыбнулся и присел на кровать.

– Я пакую наши вещи.

Он хотел погладить Бонни по щеке, но жена, прячась от света, зарылась лицом в подушку. Дождь усилился, струи лупили в окно высотного отеля горизонтально. Бонни радовалась, что супруг одумался. ЭПОБ подождет до другого раза. Она выглянула из подушки и спросила:

– Милый, аэропорт открыт?

– Честно говоря, не знаю.

– Может, лучше сначала позвонить?

– Зачем? – Макс похлопал по одеялу, повторявшему изгиб бедра жены.

– Мы ведь возвращаемся домой, да? – Бонни села в кровати. – Ты же для этого пакуешься.

Оказалось, нет.

– Мы едем за приключениями! – объявил Макс.

– Понятно. А куда?

– В Майами.

– Это и есть сюрприз?

– Он самый. – Макс стянул с Бонни простыни. – Вставай, ехать долго…

Бонни даже не пошевелилась.

– Ты серьезно, да?

– …а мне еще нужно тебе показать, как снимают видеокамерой.

– У меня есть предложение получше, – сказала Бонни. – Остаться здесь и три дня не вылезать из постели. От темна до темна, а? Так, чтоб стены ходуном ходили. Разумеется, если ты хочешь такого приключения.

Но Макс Лэм снова подскочил к чемоданам.

– Ты не понимаешь! Такой шанс выпадает раз в жизни.

Ага, подумала Бонни, шанс угробить медовый месяц.

– Я бы предпочла остаться там, где сухо и тепло. И даже буду смотреть по «Спектравижну» «Эммануэль-IV», как тебе вчера хотелось. – Бонни считала это серьезной уступкой.

– Пока доберемся до Майами, – говорил Макс, – заваруха кончится. Да уже, наверное, кончилась.

– Тогда какой смысл?

– Сама увидишь.

– Макс, мне не хочется. Прошу тебя.

Муж сел рядом и крепко, по-отечески ее приобнял. Бонни уже знала, что сейчас он заговорит со своей молодой женой, как с шестилетним ребенком.