Читаем Древо Жизора полностью

Приказ был выполнен. Ричард стоял на самой высокой башне Сен-Жан-д'Акра и наблюдал за кровавой казнью. Крики и стоны несчастных заложников доносились до его слуха.

— Боже, что ты делаешь, Ричард, остановись! — пробормотал он спекшимися от ужаса губами. Немилостиво палящее солнце вдруг стало фиолетовым, потом черным, потом лопнуло, брызгая на Ричарда густой маслянистой кровью. Когда он очнулся, то увидел себя лежащим в постели. Беранжера держала свою тонкую руку у него на лбу, и увидев ее, он улыбнулся. Она не сдержалась и тоже улыбнулась ему, но тотчас нахмурилась.

— Ваше величество, что вы натворили!..

— Любимая, ты не сбежала от меня?

— Я не смогла. Я вернулась. Но вы, ваше величество, совершили ужасный поступок.

— Зачем ты называешь меня «величеством»? Говори мне «ты». Ведь я твой Ричард. Только твой. Постой-постой… Я не успел отменить казнь… — Он резко приподнялся.

— Поздно, Ричард, их всех уже обезглавили.

— О Боже!.. Я не хотел. Беранжера, веришь ли ты мне? Я не хотел этого. Какое-то умопомрачение нашло на меня. Потом, когда их начали казнить, я хотел отменить казнь, но почему-то солнце ударило меня, и я лишился чувств.

— Это ужасно, любимый. Что теперь будет?

Через несколько дней Ричард собрал военный совет, на котором главы рыцарских орденов склоняли крестоносцев к тому, чтобы полностью повторить поход Саладина, когда он захватывал Святую Землю. То есть, сначала отвоевать побережье и лишь потом ударить на Иерусалимском направлении.

— Но у Саладина был Хиттин, — возражал Конрад Монферратский.

— А у нас — Сен-Жан-д'Акр. Разве это не равнозначная победа? — настаивал великий магистр де Сабле, переглядываясь с сенешалем де Жизором и главным госпитальером Гарнье де Напом.

— Никакого сравнения! — продолжал не соглашаться Конрад. — При Хиттине мы потеряли все, а здесь Саладин не потерял и десятой доли своих сил.

И все же, несмотря на его доводы, было решено наступать на южные прибрежные крепости и лишь после взятия Аскалона двигаться на Иерусалим. К этому склонялось большинство участников совета. Уже на следующий день после военного совета, войска крестоносцев двинулись на юг, дошли до Хайфы и без труда овладели ею. Немного отдохнув здесь, они вошли в Ханаан, за несколько дней захватили Кастеллум Перегринорум, Сарафанд, Дору, Кесарию. Наконец, около Арзуфа, на широкой Саронской равнине, Саладин, который все это время двигался параллельно христианскому воинству, решил дать сражение. До этого он совершал лишь легкие налеты своей конницы, без труда отражаемые организованным войском франков.

В субботу, накануне праздника Рождества Богородицы, с первыми лучами рассвета полки крестоносцев были атакованы легкой негритянской пехотой, следом за которой сразу же накатила вторая волна — пешие бедуины, вооруженные луками и короткими копьями. Затем обрушилась следующая лавина — сверкающая саблями и секирами турецкая конница. Сражение развернулось по всем флангам.

Стоя на одном из холмов, окаймляющих равнину, Саладин внимательно следил за происходящим. Он видел, как захлебнулись атаки негров и бедуинов, как яростно рубились с турецкой конницей крестоносцы, но когда на правом фланге все пришло в движение, все засверкало, заискрилось, загрохотало, султан разволновался. Зрелище контратаки, совершаемой крестоносцами на правом фланге, было великолепным и оценить его мог бы даже человек, ничего не понимающий в военном деле, что же касается Саладина, то в нем все вскипело от восторга. Он поманил к себе везиря Музгар-Али и спросил:

— Чьи это воины так лихо атакуют наши правые порядки? До чего же хорошо! Просто загляденье!

Через несколько минут Музгар-Али выяснил и доложил султану, что это личная конница короля Англии.

— Я так и знал! — расплылся в улыбке султан. — Мелек-Риджард весьма достойный военачальник. Что и говорить. Всемилостивый Аллах послал мне его, удостоив великой чести сразиться с таким прекрасным полководцем. Мой приказ: трех лучших скакунов оседлать самыми дорогими багдадскими седлами, надеть позолоченную сбрую, из тех, что украшены магрибскими драгоценными каменьями, и отвести этих коней немедленно в подарок Мелек-Риджарду. Но передайте ему — это вовсе не означает, что я простил казнь заложников Акки.

Приказ Саладина был исполнен. Получив подарок, Ричард восхитился благородством врага и повелел отправить в ставку султана ответные дары, в числе которых был замечательный ларец из Лиможа.

— Да, и передайте ему, — добавил он посреднику Мафаидину, — что это вовсе не означает, будто я забыл о невыполненных условиях договора о сдаче Аккры. Напомните Саладину, что он должен мне выплатить двести тысяч бизантов, вернуть Крест Господень и выдать полторы тысячи пленников-христиан.