Читаем Древо Лазаря полностью

Знакомые с самого детства, проведенного в деревне, ночи, наполненные темнотой и ничем не нарушаемой тишиной, совершенно не пугали Мишель Дин. Но когда она вышла от Милдред Томпсон, все привычное почему-то таило в себе опасность. На лугу, который ей пришлось пересечь, укрылись, припав к земле, невидимые гоблины, а церковь Святого Леонарда, вся в тенях от облаков, закрывавших лунный свет, поджидала ее, как голодный зверь, чье логово она должна была миновать. От паники слезы туманили ее глаза, один страх сменялся другим, чем ближе она подходила к церкви, тем выше и страшнее та становилась. Мишель преодолела настойчивый, истерический порыв оглянуться на Древо Лазаря, когда неслась по тропинке вдоль церковной ограды. Она закричала, споткнувшись о корень, и рванулась туда, где высокие кроны деревьев у коттеджа «Сумерки» сулили ей спасение. Она влетела в парадную дверь, как будто дьяволы наступали ей на пятки.

— Какого черта, что случилось? — воскликнул тревожно Стефан, когда она, ворвавшись в дом, с грохотом захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша. Стефан сидел возле камина на стуле с изогнутой спинкой. Мальтрейверс с дядей Эваном — в шезлонгах напротив него. Все смотрели на нее. Матери не было в комнате. Ей стало больно глотать, а удары сердца отдавались в голове.

— Я… я бежала, — задыхаясь, сказала она. — Я опаздывала.

— Только на пять минут, — сказал Стефан. — Мы еще не волновались.

— Где мама?

— Она только что легла. У нее разболелась голова… У тебя все в порядке? Ты выглядишь так, как будто…

— Конечно, все в порядке. — К Мишель, находившейся теперь в безопасности, стала возвращаться ее самоуверенность. Это было еще детством — разрешить взрослым узнать, что ты чем-то напугана. — Привет, дядя Эван. Как тетя Урсула?

— Прекрасно. — Эван Дин прервал обычные расспросы. — Где ты была?

— Я только прогулялась. Повидать Энн и Франса… Можно, я это доем? — Она подошла к подсобному столику рядом с Мальтрейверсом, на котором стояло блюдо с остатками фаршированных оливок. Теперь она достаточно хорошо владела собой, чтобы сообразить, что лучший способ избежать вопросов — это вести себя нормально.

— Бери их себе, — сказал Мальтрейверс. Ее дядя и приемный отец, казалось, успокоились, уверенные, что ничего серьезного не произошло, но он продолжал внимательно разглядывать девочку. В дверь она ворвалась, как напуганный ребенок, фальшивая маска взрослой смелости разлетелась на кусочки. Вчера вечером она вернулась домой почти на час позже и, отвечая на их замечания и заботливость, была строптива и раздражена.

— Кто такие Энн и Франс? — спросил он, когда Мишель взяла оливку.

— Что? — Такой вежливый вопрос не должен был бы вызвать страх, промелькнувший на ее лице. — Просто девочки из школы. Я часто хожу повидаться с ними. Они близнецы… мы в одном классе. Помогаем друг другу с домашними заданиями… они ставят пластинки и все такое… Мы разговариваем… мы не делаем никаких глупостей, как… ну, как что-нибудь.

Она ненавидела себя за то, что не могла остановиться и все продолжала давать объяснения, в которых не было необходимости. Неожиданно она заметила, какие у Мальтрейверса голубые глаза, совсем как у Патрика, только без металлического блеска. Она опять сглотнула и поперхнулась наполовину прожеванной оливкой.

— Я возьму воды, — задыхаясь, сказала она и побежала на кухню. Мальтрейверс смотрел ей в спину, пока Мишель стояла у безупречно чистой стальной раковины, и заметил, что судорога волнения все еще сотрясала ее плечи. Они со Стефаном обменялись озабоченными взглядами, потом Мальтрейверс возобновил прерванный разговор с Дином. Ему казалось, что лучше всего отвлечь как можно естественнее внимание от бегства Мишель в спальню, которое, он был уверен, скоро произойдет.

— Достаточно ли в Эксетере развита коммерция, чтобы снабжать специализированный магазин моделей? — спросил он. — Или вы также делаете заказы по почте?

Дин принялся объяснять ему разницу между серьезными коллекционерами и случайными покупателями, но Мальтрейверс видел, что его глаза были прикованы к двери кухни, и замолчал, когда Мишель вернулась.

— Тебе получше? — спросил он.

— Прекрасно. Я иду спать. Доброй ночи. — Ее нервическая словоохотливость во время разговора с Мальтрейверсом сменилась прежней неразговорчивостью. Когда она покинула комнату, Дин, казалось, позабыл, о чем они говорили.

— Какие же модели самые популярные? — подсказал ему Мальтрейверс.

— Простите? О, это идет кругами. После войны в Мексиканском заливе все хотели «Торнадо» или «Тайного бомбардировщика». Некоторые даже спрашивали, есть ли у нас ракеты «Скад». Истинные коллекционеры более постоянны.

Мишель исчезла наверху, и Дин повернулся к Мэлтрэверсу:

— Вам это интересно?

Мальтрейверс рассмеялся:

— Едва ли. Я безнадежен в таких вещах. Когда был ребенком, пытался собрать модель огнемета из конструктора, но в результате он был столь же аэродинамичен, как Британский музей.