Читаем Древний странник полностью

Обо всём этом я говорил, выступая перед собранием академиков со своей Тронной речью. Но эти ослы не слушали меня. Вернее, они слышали то, что хотели услышать. Даже когда я въехал во Дворец Теней — чтобы показать свою независимость от всех школ и оживить традиции, созданные древними учёными столетия назад, мои мотивы были истолкованы ложно.

Каждый раз, когда я пытался внести гармонию, я получал прямо противоположный результат. Мои надежды обращались в отчаяние. — Он помолчал и покачал головой. — Но я ни минуты не жалею о своём решении переехать во Дворец Теней. — Его лицо просветлело. — Если бы я этого не сделал, я бы не встретил Твизла, моего верного старого опекуна. А если бы я его не встретил…

Раздался негромкий стук в дверь, и её ручка слегка заскрипела, осторожно поворачиваемая снаружи.

— Не обращай внимания, — сказал Бунгус. — Продолжай.

Но прежде чем Высочайший Академик смог вымолвить хотя бы словечко, дверь с мягким щелчком распахнулась. На пороге стоял Твизл с прочно сжатым в клещевидных конечностях подносом. На подносе стояла тарелка с травяными вафлями, пустой стакан и кувшин с ярко-красным настоем.

— Я, кажется, слышал своё имя, — проскрипел старый паук.

— Да, Твизл, ты не ошибся, — улыбнулся Высочайший Академик. — Входи, входи. Я как раз собирался описать нашу первую встречу. — Он повернулся к остальным.

— Как старый хранитель Дворца Теней, Твизл знает каждый его уголок. Это он показал мне Кабинет Чёрного Дерева.

— Что показал? — удивилась Марис. — Я думала, что тоже знаю каждый уголок Дворца, но о таком не слышала.

Линиус посмотрел на Бунгуса:

— Думаю, что ты-то о нём слышал.

— Слышал, — подтвердил Бунгус. — Хотя до сих пор не был уверен, что это не легенда.

— О, нет, это реальность. Правда, Твизл?

— Реальность, — подтвердил Твизл. — Хозяин любит Дворец так же, как и я. За эти годы я успел ознакомить его со всеми потайными уголками. Но Кабинет Чёрного Дерева занимал его больше всего.

— Что в нём такого занимательного? — спросила Марис.

Веки Линиуса затрепетали и закрылись.

— Скажи ей, Бунгус, — попросил он. — Я чувствую себя немножко усталым. Меня немного лихорадит.

— Я как раз принёс то, что надо, хозяин. — Твизл подошёл с подносом к кровати. — Настой из фруктов и корней по специальному рецепту из Дремучих Лесов. Поставит вас на ноги моментально. — Он налил в стакан немного красной жидкости, которая зашипела и запенилась. — И немного вафель, чтобы подкрепиться.

— Ты очень заботлив, Твизл.

— Твизл заботлив, это верно, — сказал подошедший Бунгус и взял поднос у паука. — Но у меня есть нечто поэффективнее.

— Позвольте!.. — возмущённо вскинулся Твизл.

— О Бунгус, у тебя есть средства от всего в сумке на боку! — улыбнулся Линиус. — Но, боюсь, даже ты не сможешь помочь мне сейчас.

Бунгус ни на кого больше не обращал внимания. Он отставил в сторону поднос и начал колдовать со своей сумкой, всё время что-то бормоча под нос:

— Устал, лихорадит, переутомился… — Он вытащил флакон с жидкостью янтарного цвета, отсчитал двадцать четыре капли в маленькую бутылочку с чистой водой. — Септические раны на пальцах, повреждение щёк и уха… Оттенок кожи между галькой и пеплом… Блеск глаз… на двадцать… возможно, меньше…

Марис заметила, что с каждым своим наблюдением о состоянии отца Бунгус добавлял в жидкость щепотку порошка из разных мешочков, которые он доставал из сумки. Наконец он закупорил бутылочку, сильно взболтал содержимое и поднял, чтобы посмотреть на свету. Жидкость сверкала и искрилась так, будто там плавали не порошки травы и корней, а пыль чёрных алмазов.

Он подошёл к кровати:

— Выпей, Линиус.

Высочайший Академик закапризничал.

— Настой выглядел лучше, — сказал он.

— Настой, который жители Дремучих Лесов продают доверчивым академикам, без сомнения, безвреден, но и абсолютно бесполезен. А это… — он откупорил шипящую бутылочку и подал её Линиусу, — это тебя исцелит, Линиус, как телесно, так и духовно. Оно восстановит тебя как личность.

Линиус поднял бутылочку к губам и сделал крошечный глоток, готовый выплюнуть, если будет слишком противно. Но вкус был приятный, очень приятный. Довольная улыбка расплылась по его лицу, и он одним махом осушил бутылочку.

— Прекрасно, Бунгус. Знаешь, я уже чувствую, как это действует… — Он сидел, почёсывая ухо сквозь повязку. — Чешется…

— Значит, лечит, — сказал Бунгус. — И глаза стали яснее. Можешь продолжать свой рассказ?

— Мой рассказ… — вздохнул Линиус. — Мой рассказ. Я с трудом заставляю себя говорить, но я чувствую, что должен. — Он посмотрел на Марис. — Могу только надеяться, что моя дочь не станет относиться ко мне хуже, когда я закончу.

— Ты не можешь сказать ничего, что бы заставило меня любить тебя меньше, — серьёзно сказала Марис. — Я тебе обещаю. — Она улыбнулась. — Ты говорил о Кабинете Чёрного Дерева.

Линиус кивнул: