Читаем Древний странник полностью

Лебёдка провернулась, цепь зазвякала, и клетка начала опускаться. Из тени на пристани выступила массивная фигура с глубоким шрамом на лице. Это был Бэгзвил, плоскоголовый гоблин-страж, пристально следивший за Высочайшим Академиком и его учеником с самого момента их прибытия на пристань.

Когда клетка Нижнего Неба исчезла из виду, Бэгзвил вытащил из кармана моток толстой бечёвки. Это была его память. Мысленно повторив все, что он видел и слышал, Бэгзвил перенёс информацию на шпагат, завязав на нём несколько узлов. Потом узлы помогут ему восстановить всё в голове — и продать сведения тому, кто будет щедрее.

Сначала, пока клетка не спустилась достаточно низко от мостков пристани, возможности управления были ограниченными. Когда длина цепи между клеткой и пристанью стала наконец значительной, валун-поплавок получил достаточно воли и Квинт смог управлять клеткой. Онемевшими от холода пальцами он без труда выполнял указания Линиуса Паллитакса, и клетка скользила или правее, или ближе к скале.

— Прекрасно, Квинт! — похвалил профессор. — Небеса над нами, мне понадобилось бы полчаса, чтобы выполнить этот несложный манёвр!

— Надо лишь развить чутьё, как говорил мой отец, — поскромничал Квинт. Он повернулся к профессору. — Я думаю, он не давал о себе знать с тех пор, как оставил меня в Санктафраксе?

— Твой отец? — рассеянно переспросил Линиус Паллитакс. Его внимание притягивала изрытая дырами поверхность скалы, проплывавшая перед их глазами. — Нет. Не давал. И я не ожидаю.

Неожиданно он рванулся вперёд и повернул рычаг тормоза. Клетка резко застопорилась и опасно накренилась. Квинт бросился к рычагам.

— Что вы делаете? — завопил он, на мгновение забыв, с кем говорит. Его руки молниеносно манипулировали рычагами, пока наконец клетка не выпрямилась. — Извините, профессор, но клетка старая и дряхлая. С ней надо осторожнее. Продолжаем спуск?

— Мы прибыли, — сказал Линиус.

Квинт ничего не понимал. Клетка висела около самой скалы. Как раз на этой неделе Квинт проходил тему Небо Санктафракса в школе Фонтанного Дома. В академических целях его подразделяли на три части: Нижнее Небо — область между скалой Санктафракса и Нижним Городом; для его изучения использовались клетки; Верхнее Небо простиралось выше поверхности парящей скалы, его изучали башни небоведов; кроме того, небо вокруг самой скалы. Тут он затруднялся сказать, кто его изучал.

— Это — Среднее Небо?

— Да, конечно, — ответил Линиус. — И Среднее Небо представляет особый интерес, дорогой мой, если бы только мои уважаемые коллеги знали это. В нащи дни это немодно, но здесь, в Среднем Небе, воздух проходит сквозь нашу гигантскую скалу. Таинственные загадки ждут здесь своего решения. Старые землеведы знали это. — Он указал на полукруглое пятно справа.

— Можешь ты направить клетку туда?

— Попытаюсь, — ответил Квинт.

Он выбрал лебёдочную цепь и сбалансировал рычаги. Клетка мягко покачнулась и поплыла вправо. Когда пятно подплыло ближе, Квинт увидел, что это небольшое отверстие в массиве скалы. Когда они подошли вплотную, профессор резко высунул руку за решётку и схватился за выступ скалы рядом с отверстием. Видно было, что он не раз обматывал шнур вокруг выступа, чтобы закрепить клетку.

— Так, — сказал профессор, покидая своё сиденье и снимая с крюка фонарь. — Теперь я должен кое-что сделать. Один. Ты будешь ждать меня здесь. Не покидая этого места. Понятно?

— Да, — сказал Квинт, — но…

— Сейчас нет времени для расспросов, — сказал профессор, открывая дверь и вскарабкиваясь на выступающий край скалы у отверстия, которое, как теперь Видел Квинт, было входом в туннель, ведущий в глубь скалы. — Я постараюсь вернуться как можно быстрее. — С этими словами он пригнулся и нырнул в туннель. Квинт какое-то время видел жёлтый свет фонаря и слышал стремительные шаги профессора и постукивание посоха, но затем свет померк, и звуки шагов затихли.

Если бы не регулярно раздававшийся бой часов на здании Большого Зала, Квинт бы понятия не имел, как долго он сидел в клетке. Вскоре после того, как Линиус Паллитакс исчез в туннеле, послышался один приглушённый размытый удар. Било час. Когда пробило два, Квинт был всем этим сыт по горло. Прежде всего было очень холодно. Температура упала, начал падать мелкий сухой снег. Несмотря на свою накидку, Квинт промёрз до костей. Он пытался хлопать руками, топать ногами, сжиматься в комочек — но в тесной клетке развернуться было негде: Квинт так и не согрелся и всё сильнее клацал зубами. Он так дрожал, что скоро вся конструкция начала беспокойно колыхаться. Квинт озабоченно всматривался вниз.