Читаем Дремир. На грани. Том 2 полностью

В нескольких часах езды от Гарты начинался туннель сквозь горные хребты, разделяющие Весталию и Каанно-Тану. До туннеля я доехал, а дальше… Не мог сделать ни шагу в него: ни верхом на лошади, ни пешком. Даже если лошадь сама начинала идти в туннель, я её разворачивал и уводил от входа.

«Ты сам вырыл себе эту яму, — невозмутимо заявил мой внутренний голос. — Остался бы с Дремиром, зашёл бы с другой стороны…»

«Кто ж знал, что меня до сих пор не попустило…» — сам себе мысленно ответил я.

Промучился я так несколько часов и сдался: вернулся в Гарту и снял себе комнату до завтра.

Зайдя в комнату, я побросал свои вещи у входа, сверху кинул своё видавшее виды пальто и завалился поперёк кровати, закинув руки под голову. Уставился в потолок и задумался.

«Начну с простого: конь мне больше не нужен. Поеду завтра на попутках или пойду пешком. А значит, его надо отдать дремирянам. Пожалуй, отправлю его в Катаренск с посыльным по указанному адресу, а там пусть Дремир с ним разбирается без меня. Решено».

Почтовая Гильдия была от меня недалеко, и я решил сразу же спихнуть им коня, прежде чем размышлять дальше. Спихнул. Вместе с седлом и остатки провизии. Обещали доставить в целости и сохранности и даже взяли совсем немного денег за это: десять серебреников.

Из Гильдии я уходить не спешил, а отошел в сторонку от стойки регистрации и снова задумался.

«Теперь сложное: как попасть в Каанно-Тану в обход туннеля? С севера — через Дремир, с востока — через горы или над горами, с юга — нет смысла, не успею. Через Дремир — отпадает, без Яромира меня туда не пустят. Пешком через горы — долго, на грани опоздания — не подходит. Остаются грифоны. Не люблю я грифонов…»

Я вздохнул и пошёл обратно к служащему узнавать про грифонов. Почтовых грифонов в наличии не оказалось, и ответить мне, когда они вернутся, в Гильдию не могли.

«На этом мои варианты закончились, — безрадостно думал я, выйдя на улицу. — Остаётся только туннель…»

Однако впадать в тоску у меня в последнее время получалось плохо, и я тут же сам на себя наехал: «Марк, ты идиот! Потерпел бы тогда ещё четыре дня в лесу и не морочил бы сейчас себе голову!»

С досады на свою недальновидность я пошёл шляться по городу, авось меня осенит, как решить эту проблему. Но сколько я не думал о том, как я могу преодолеть туннель, всё сводилось к тому, что надо самого себя пнуть под зад и идти через него пешком. Даже повозка или карета мне бы особо не помогли, я бы просто из них сбежал, когда мы бы заехали в туннель.

Не знаю, сколько я так блуждал, но когда понял, что обошёл городок уже вдоль и поперёк, а решение всё не приходило, я сдался и пошёл «залить» своё горе.

«Ну не могу я с этим ничего поделать, — утешал себя я. — Не могу забыть, и точка. Пусть и прошло уже много месяцев…»

Противно было признаваться себе в своей собственной же беспомощности, но как есть.

Местное пойло мне мало чем помогло, и мои надежды снова не оправдались. Я пытался «залить» воспоминания, размазать их, сделать мутными, далёкими, нечёткими… Но они стали ещё ярче и насыщеннее, ещё громче орали у меня в голове воплями ужаса, отчаяния и боли…

В тот день, когда в туннеле между Каанно-Таной и Весталией несколько раз мигнул свет, я заподозрил неладное и укрылся «коконом». Когда я услышал скрежет и грохот, я на всякий случай раздвинул границы своего кокона настолько далеко, насколько был способен его удерживать. Я хотел укрыть в нём побольше людей.

Когда начал осыпаться потолок, я заорал, чтобы все подходили ко мне поближе. Кто-то шёл, кто-то не шёл… Мой крик терялся среди криков других людей и грохота камней…

Через целую вечность, а может, всего через несколько минут, грохот прекратился, а крики, вопли и стоны — нет… Живых и умирающих. Живых по умирающим… Я держал кокон, я не мог до них дотянуться… Они были за гранью моих возможностей — я выйду из кокона и не смогу в него больше вернуться. Здесь были люди. Рядом со мной были люди. Я не имел права их тут бросить одних и уйти…

Вдруг кто-то подсел к моему столику, возвращая в реальность. Я уж было хотел возмутиться и прогнать, но этот кто-то назвал меня другом, и я всё не мог понять, откуда посреди обвала у меня могли быть друзья? Долго я смотрел на незнакомца, всё же потом понял: это Киран.

«Киран бы тогда помог, — горько подумал я. — Затащил бы всех под этот чёртов кокон силой! Я бы ему даже лазейку для этого сделал…»

Сознание зацепилось за слово «помоги» и не отпускало его. Это «помоги» я потом слышал снаружи «кокона» ещё два дня после обвала… Через два дня помогать уже было некому… Слышу я его и до сих пор…

Тут я понял, что Киран не один, вынырнул, как мог, во внешний мир. Поздоровался. Перекинулся парой фраз, но понял, что душераздирающее «помоги» затаскивает меня обратно.

«Может, Киран мне поможет? Поможет „смыть“ это „помоги“ на дно бездны, из которой оно уже не выплывет».

Попросил Кирана помочь… Мои мысли, наконец, стали бессвязными… Киран помог.

Ушёл отсыпаться. Вырубился.