Читаем Драмы полностью

Белокопытов. Идем, господин Леру, а то хуже будет. В участке с перепугу и морду набьют... Узнаем, чего хочет русский царь!

Белокопытов бодро зашагал, за ним Морган, Леру, дворники, городовой. Сцена пуста. Вбегают Марфа, Федор и Катя.

Федор. Вон там двор проходной, да, верно, уже оцеплен! Опоздали!

Слышны свистки.

За ограду! Эх, в чужом пиру похмелье!

Все трое устремляются за ограду. Петляя, как травимый охотниками зверь, вбегает на мостик Игнатий.

Катя. Сюда, скорей!

Игнатий (оборачиваясь). Кто вы?

Марфа. Замолкни. Иди сюда.

Игнатий скрывается за оградой. Дворники пробегают по набережной. Свистки. Слышно, как по переулку скачут всадники.

Игнатий. Кто вы?

Марфа. Ладно, помалкивай! Не продадим.

Катя (шепотом). Вы его убили? Нет? Значит, всё зря? Игнатий. Зря, всё зря. Не убил я его. Всё зря...

Снова по площади пробегают дворники в обратную сторону.

Марфа. Свистят со страху!..

Катя (Игнатию). Бежать вам надо. Немедля...

Федор. Дня через два. Сейчас облавы пойдут. На всех вокзалах.

Игнатий. Спасибо, товарищи, что вы... меня...

Марфа (расстегнула полушубок, вынула пакет, дала Федору). Возьми-ка паспорт.

Игнатий. Товарищи... Спасибо... я эсер-«боевик»... Пусть не суждено было свершиться моему акту, пусть... Не знаю, как благодарить вас всех. Я...

Слышны шум, свистки.

Марфа (сквозь зубы). Здесь не гимназия! (Свирепо отталкивает Игнатия и Федора назад).

По набережной пробегает Зеленый с револьвером, за ним дворники. Слышно цоканье копыт: скачут конные разъезды.

КАРТИНА ВТОРАЯ

9 января 1905 года. Нарвская застава. Триумфальные ворота. Мостик через Таракановку. Вывески на домах: «Ливадия», «Чайная общества трезвости Михаила Архангела». У заставы степенно собираются р абочие, их жены, дети. Одеты по-праздничному, у многих в руках иконы, хоругви, портреты Николая II. Дети держат в руках букетики бумажных цветов. Слышен дальний колокольный звон. У мостика Марфа и Юрккув молчании, сосредоточенно и мрачно провожают взглядами прохожих.

Марфа. Словно бы к заутрене идут! Отец мой из сундука тулуп дедовский вытащил — по праздникам не надевал, берег.

Появляется Катя.

Ну? На Обводном была?

Катя (запыхавшись). Удалось поговорить с солдатами. Сто сорок третий полк. Ночью подняли по боевой тревоге, сразу в теплушки — и в Петербург. Неужели они посмеют? Неужели?

Юркку. Ах, Катя, вы наивная, Катя...

Катя (волнуясь). Но ведь вчера делегация была у министра, был Горький!..

Марфа. Был. Мирский не принял его вовсе, а Витте отказался и пальцем пошевелить. Да и говорить-то с ними бесполезно. Чего ждать от подлецов?

Появляется Федор.

Ты еще здесь?

Федор (виновато). Здравствуйте. Третьего хотел уехать — на Путилове забастовка. Пятого собирался — послали на франко-русский. Шестого в мастерских Варшавско-венской началось. Норовил сегодня переправиться, да разве теперь уедешь? Думаю продать к чертям билет...

Юркку. Член партии ты или... вольноопределяющийся? Тебе еще в западные районы поручения — до Женевы.

Марфа. Чтоб завтра духу твоего в Питере не было!

Федор виновато кивает головой.

У резинщиц был?

Федор кивает.

Выступал? Ну?

Федор. Сегодня нас не хотят слушать.

Катя. Поп сильнее нас.

Федор. Сегодня сильнее.

Марфа. Не Гапон силен — нужда сильна! Да и мы еще слабые...

Юркку (раскурил трубку, неожиданно). Сволочи меньшевики!

Марфа. Чего это вдруг?

Юркку. Это не вдруг.

Все засмеялись.

Федор. В общем верно. Сегодня-то их всех с улицы повымело... А мы... мы пойдем с народом.