Читаем Драмы полностью

Черногубов. Огонь есть в доме? (Увидел Марьяну и Степана. Оглядел их, подошел к столу Хлебникова, не нашел пепельницы, ничего не сказал, взял со стола спички, пошел).

Марьяна. Ион Лукич, куда вы?

Черногубов только махнул рукой, не ответил, ушел.

Неудобно.

Степан. Наплевать.

Марьяна (изумленно). Что ты говоришь, Степан?

Степан. Я говорю — наплевать. Мне сейчас на всех наплевать. Марьяна (по-прежнему не поворачиваясь к нему). Какой ты... решительный.

Степан. Какой есть.

Молчание.

Так как?

Марьяна. Что — как?

Марьяна (робко). Степан, а что там светится? Вон, где буквы бегут?

Степан. Выйдешь?

Степан. Оставь в покое эти дурацкие буквы. Я тебя спрашиваю.

Молчание.

Марьяна. Разве так спрашивают?

Степан (сердито). Я тебя люблю. Я тебя давно люблю. Марьяна. С какого времени?

Степан. С прошлого года.

Молчание.

Марьяна. Я тоже. (Пауза).

Степан сделал робкое движение.

Стой так. И ничего не говори. Какой ты... болтун.

Резкий звонок. Марьяна побежала в переднюю. Из спальни вышла Александра Ивановна, Павлик выскочил, вышел Черногубов с книжкой в руках и дядя Федя, обвязанный полотенцем. Марьяна вернулась, пропустив вперед Клавдию Сергеевну. Павлик, махнув рукой, мрачно кивнув головой, ушел.

Клавдия Сергеевна (сухо). Общее здравствуйте. (Александре Ивановне). Не очень-то ты его вежливости обучила. (Степану). Я за тобой.

Черногубов вдруг захохотал.

Что вас так развеселило?

Черногубов. Забавный случай. Как я в сорок пятом на «Дугласе» из штаба фронта к новому месту назначения летел. Приземляюсь. Шагают мне навстречу адмиралы, генералы, ни дать ни взять — почетный караул. Стою ни жив ни мертв у трапа со своим чемоданчиком без ручки. Дошли до моей особы, вгляделись, на мой чемоданчик посмотрели, головной адмирал как руганется да как повернется ко мне... гм-гм... тылом, и вся эскадра легла на обратный курс. Оказывается, я в самолете командующего летел, и они меня за самого и приняли.

Клавдия Сергеевна (без улыбки). Ну и что?

Черногубов. Всё. (Дяде Феде). Не пора ли уксус лить? (Александре Ивановне). Взялся напоследок, по случаю моего отъезда, рыбную солянку сварить. По рецепту. Пока что в рот нельзя взять. Пошли? (Кланяется Клавдии Сергеевне).

Дядя Федя. Пардон. (Идет за Черногубовым).

Клавдия Сергеевна (вслед). Не смешно. (Степану). Пришли Воронины, я же тебе звонила.

Степан. А я тебе сказал: занимаюсь.

Клавдия Сергеевна (глянула на Марьяну). Я вижу.

Марьяна вспыхнула и ушла из комнаты.

Степан. Зачем ты пришла? Я тебе сказал: никуда не пойду.

Клавдия Сергеевна. Дерзи, дерзи матери, так ей и надо, дуре. Выставляй ее перед людьми в глупом свете. Как это ты не пойдешь, когда они уже у нас?

Степан. Вот так. Иди домой.

Клавдия Сергеевна. Диктатор, не командуй. Саша, повлияй на него: люди пришли к нам всей семьей.

Степан. С дочкой?

Клавдия Сергеевна. Ну и с дочкой. Сказала им, что иду за сыном, а ворочусь одна — неприлично.

Александра Ивановна. Иди, Степан, неловко в самом деле.

Клавдия Сергеевна. Уговоришь его, как же! Назло, всё назло родителям. И на войну назло отцу пошел — что тот ему броню на оборонный завод выцарапал.

Степан. Ты заставила.

Клавдия Сергеевна. Что я людям скажу, что скажу? Сам — видный корреспондент наук, дочь — скромная такая, самостоятельная... В дом пришли в первый раз. Мне с высокого дерева начхать на чины и звания, но...

Степан. Вовсе тебе не начхать на чины и звания, мама.

Клавдия Сергеевна. Начхать, начхать, я моды не ищу. Сама из простой семьи, мужа с высшим образованием не ловила, он меня сам нашел, да я еще два годика носиком крутила. Раньше тоже все моральное превосходство показывал, свое «я», а жизнь научила — без наказа моего со ступеньки не сойдет.

Степан. Вот в этом-то вся и драма нашей семьи.

Клавдия Сергеевна. Какая драма еще?