Читаем Драконов бастард полностью

Магистр ринулся в атаку, колдун бросился навстречу, бросился на трех конечностях, как обезьяна, размахивая жезлом в правой руке, словно палкой. Они обменялись ударами, при этом оживший набалдашник жезла колдуна клацнул зубами в каких-то дюймах от лица волшебника. Силовой Толчок отшвырнул темного прочь, тот перекувырнулся через себя, молниеносно вскочил на ноги и встряхнулся, как мокрая собака. Из-под его плаща выпало несколько соломенных куколок, пронзенных длинными костяными иглами, и Тобиус немедля вспомнил, сколько проблем доставили колдовские фетиши Орзы. Он швырнул в кукол Огненным Копьем, хоть риск поджечь корабль был велик. Слишком ясно маг видел свое положение: схлестнувшись с незнакомым колдуном, неподготовленный, не ждавший боя, он танцевал на тонком льду, грозя провалиться сквозь него в любой момент, а потому полумеры даже не рассматривались. Если фетиши смогут задержать его, то неизвестно, что успеет сплести колдун, однако даже тех жалких секунд, отнятых куклами, хватило, чтобы в руках врага появился ком переплетающихся могильных червей, сотканных из потоков красного света. Это было неправильно, несправедливо — дикая магия медлительна, интуиты не умеют создавать заклинания впрок и применять их в нужный момент, для них волшебство существует лишь сейчас, в момент его сотворения. Так учили наставники в Академии, но, видимо, этот колдун на их лекциях не присутствовал и не знал, что ему положено, а чего не положено мочь.

Заклинание устремилось к магистру, тот выставил Щит Кудулы и изготовился контратаковать, однако, вместо того чтобы рассеяться, червивый ком буквально вгрызся в щит и, вращаясь, стал разрушать плетение Тобиуса. От такого он едва не потерял самообладание и бросился выкрикивать словоформулы для Зеркального Щита. Волшебник едва успел подставить Зеркальный Щит и с треском и скрежетом отшвырнул червивый сгусток обратно к создателю, когда лопнул Щит Кудулы… А тот, словно ловкий кот, прямо на лету разодрал свое заклинание длинными черными ногтями, не получив от него никакого вреда. Тобиус выбросил вперед гроздь Снежинок-лезвий, две из которых прошлись острыми гранями по соломенному плащу, но колдун лишь гулко расхохотался. Он наклонился к палубе, погрузил пальцы в собственную тень, вскинул ее как кнут — и через мгновение она живой змеей обвилась вокруг магистра и впилась ему в правое предплечье, заставив выронить жезл. Ядовитая боль пульсирующими жгучими толчками потекла по венам Тобиуса.

— Летал-летал мотылек… пока не попалась мотыльку свеча! — Губы деревянной маски едва заметно шевелились, выплевывая фразы на ломаном вестерринге. — Человек-дракон говорит Амади: иди к мотыльку, отбери свитки, принеси мне и получишь награду! Амади согласен! Амади доволен! Человек-дракон говорит Амади: не убивай мотылька, пусть летает себе! Ха-ха!

Посреди отчаянной схватки колдун стоял и раскачивался взад-вперед, не сходя с места, в то время как тень его ширилась и подползала к Тобиусу. У нее росли причудливые когтистые лапы, щупальца, беззвучно распахивались ужасные пасти. Краем глаза сквозь боль маг заметил, как между сражающимися людьми скачет карлик с телом из твердого тумана и с большой деревянной маской вместо лица — гримзонзер.[57] Простые смертные будто бы и не видели этого мелкого чудовища, в то время как оно волокло за собой Афивианские свитки.

Тобиус сомкнул веки и тихо зарычал от натуги, направляя потоки магической силы в один из своих перстней. В тот самый, который Орза назвала мелочью, в шарик из розового стекла, который тут же вспыхнул ярчайшим ослепительным светом. Вопль колдуна походил на предсмертный клекот хищной птицы, которая, охотясь, промахнулась и спикировала на голые камни, упустив добычу и переломав крылья. Его густая черная тень погибла в ярком свете, и Тобиус получил свободу. Он выбросил вперед руку, атакуя Кровяным Вектором, тело ослепшего колдуна конвульсивно содрогнулось, пронзенное черной стрелой в сердце, и он повалился на палубу.

Гримзонзера удалось настичь уже на мостках — он заметил волшебника, пытающегося схватить его, и резво отпрыгнул, перетаскивая огромный свиток себе за спину. В руке у мелкого духа появился костяной нож, и он принялся с шипением размахивать им перед собой. Тобиус ударил по твари Светящейся Паутинкой — гримзонзер немедленно распался туманными клочьями. Здоровой рукой магистр поднял Афивианские свитки и, прижимая их к себе, словно младенца, полез обратно.